— Да уж, — согласился Лобанов. — Мировое у тебя пальто… было. Подавай рапорт руководству. Это все-таки производственная специфика. Кому в таких случаях молоко выдают, а нам…
В дверь номера постучали. Вошел официант с подносом в руках.
— Давай-ка закусим, — оживился Лобанов. — И выпьем по рюмочке за твой благополучный прилет. Ну и вообще.
Он не мог сдержать счастливой улыбки.
— Интересно, за что «вообще», — подозрительно покосился на него Коршунов, подсаживаясь к столу.
…На следующий день Коршунов и Лобанов поехали в тюрьму.
— Как наш вчерашний? — спросил у дежурного Лобанов. — Лежит или ходит?
— Прыгает, — усмехнулся тот. — Костыль ему выдали. Лежать не желает. В санчасти со всеми лясы точит.
— Ну так давайте его сюда. Пусть с нами поточит.
Через несколько минут в дверях следственной комнаты появился, опираясь на костыль, долговязый, чернобровый парень. Он хмуро огляделся, поджал тонкие губы и молча проковылял к стулу.
— Ну, Рожков, будете все сами рассказывать или как? — спросил Коршунов.
При упоминании его фамилии парень чуть вздрогнул.
— Докопались? — зло проговорил он.
— Меньше в поезде пить надо, — усмехнулся Сергей. — Или сразу сдавать бутылки. Так как?
— Ничего не знаю.
— А зачем в Борск приехали, тоже не знаете?
— Воздухом дышать.
— Та-ак, — протянул Коршунов. — Ну что ж. Провоз наркотика мы вам докажем. Ранение на вокзале нашего сотрудника тоже. И вчерашнюю стрельбу, конечно. Откуда пистолет взяли?
— На улице за углом нашел.
— Мы посмотрим на тот угол, Рожков. Как следует посмотрим. Он, кстати, в Борске или…
— В Борске. Где ж еще?
— Мало ли где. Придется вспоминать. Много чего вам придется вспомнить, Рожков. А что забудете, мы вам напомним.
— Третья судимость у тебя наворачивается, — вступил в разговор Лобанов. — Это тоже не забудь. Серьезное это дело.
— Ни за что сажали, — передернул плечами Рожков.
— Как сказать, — снова усмехнулся Коршунов. — Может, и сейчас ни за что?
— Ну, приехал. Ну, дрался на вокзале, — хмуро ответил Рожков. — Ну, стрелял вчера. Ни в кого не попал. Вот и все за мной.
Коршунов покачал головой.
— Нет. Не все. За вами хвост тянется вон откуда, — он махнул рукой. — В Ташкенте он начинается. Там еще разбираться будем.
Рожков внезапно подался вперед, по лицу его пробежала судорога..
— Не поеду в Ташкент, понял?! — крикнул он, стукнув костылем по полу. — Умру, не поеду!.. Нету там ничего!.. Нету! Нету!..