Лесная обитель: читать начало книги онлайн

Гай слышал, что Верховная Жрица Вернеметона уже достигла преклонных лет, но эта женщина была прекрасна. В каждом ее движении чувствовалась неуемная энергия, что недоступно пожилым людям. От цинизма, свойственного римлянам, не осталось и следа, в нем заговорила материнская кровь. «Это правда; все, что рассказывают, – святая истина. Нам явилась Великая Богиня…»

– Я – плодородная земля, вскормившая вас, и чрево вод… – заговорила жрица тихим мелодичным голосом, и Гаю показалось, что эти слова она шепчет ему на ухо. – Я – белая луна и море звезд. Я – ночь, из которой родился первый луч света. Я – матерь богов; я – непорочная дева; я – черная змея, что заглатывает всех и вся. Вы видите меня? Желаете ли вы Меня? Готовы вы принять Меня?

– Мы видим… – раздались приглушенные голоса. – Мы видим Тебя, мы преклоняемся пред Тобой…

– Возрадуйтесь же, пусть жизнь продолжается. Пойте, танцуйте, веселитесь, любите друг друга. Примите Мое благословение. Скот будет давать приплод, и пшеница будет колоситься.

– Владычица! – неожиданно зазвенел в ночи женский голос. – Они увели на рудники моего мужа, и теперь мои дети голодают. Что мне делать, скажи?

– Они забрали моего сына! – выкрикнул какой-то мужчина, ему вторили другие голоса.

– Когда Ты избавишь нас от засилья римлян? Когда взметнется стрела войны? – все громче гудела толпа. Гай застыл в напряжении, чувствуя, как сам воздух давит на него. Стоит Эйлан произнести одно только слово, и его разорвут в клочки. Но, взглянув на девушку, он увидел, что ее глаза блестят от слез.

– Разве вы – дети Мои, если не можете позаботиться о своей сестре, которая взывает о помощи? – Великая Богиня резко повернулась, и темные одеяния вихрем взметнулись вокруг нее. – Помогайте друг другу! Я прочла судьбу Рима в тайных письменах небес, и на том свитке против слова «Рим» начертано «Смерть»! Рим падет, так и знайте, но не вам решать его судьбу! Это говорю вам Я, услышьте Мои слова! Помните, что жизнь вращается по кругу. Все, что вы потеряли когда-то, в один прекрасный день снова станет вашим, и все то, что у вас отняли, вы обретете вновь. А сейчас Я призову силы небесные, чтобы обновить мир!

Она воздела руки к небу, и Гаю показалось, что луна засияла ярче, затмив своим блеском фигуру Богини. Жрицы обступили ее и запели:

Гай вздрогнул. Он никогда не слышал таких мелодичных красивых голосов. На мгновение весь мир застыл, будто заколдованный. Затем руки Верховной Жрицы снова взметнулись ввысь. Две ее помощницы вихрем подскочили к ней с обеих сторон, и в ту же секунду костры запылали с новой силой. Наверное, они что-то бросили в огонь? Но ведь он ничего не заметил. Гай даже соображал с трудом, ибо вокруг все огласилось неистовыми криками.

– Танцуйте! – разнесся над толпой голос Великой Богини. – Веселитесь, Я дарю вам свой восторг и вдохновение! – Она откинулась назад, разведя в стороны руки, словно обнимала весь мир, затем в изнеможении опустила их, и рослая женщина подхватила Верховную Жрицу.

Но Гай больше ничего уже не видел. Кто-то ткнулся в него сзади. Он крепко сжал ладонь Эйлан и тут же почувствовал, как кто-то ухватил его за другую руку. Забили барабаны. Неожиданно для себя Гай сорвался с места, и его понесло по кругу. Все потонуло в барабанном бое. Кружась в хороводе под эту оглушающую дробь, римлянин мельком увидел лица Синрика и Диды. Ему показалось, что на щеках у Диды блестят слезы.

Казалось, они кружатся в хороводе целую вечность. Наконец танец прекратился, и всеобщее веселье постепенно улеглось. К ним подошли Синрик и Дида. Молодые люди были очень расстроены и поэтому даже не спросили, чем занимались Гай и Эйлан в праздничную ночь. Когда они все вместе добрались до дома, было уже очень поздно, и никто из домочадцев не подозревал, что молодые люди разбились на пары и провели праздничную ночь отдельно друг от друга. Гай был рад этому. Гораздо безопаснее просить руки Эйлан, вернувшись в Деву, под защиту могущественного отца. Здесь же, полностью находясь во власти старого друида, юноша не хотел, чтобы Бендейджид думал, будто он бесчестно обошелся с его дочерью.

Перед отъездом в Деву Гаю даже не удалось попрощаться с Эйлан – ведь никто не знал, что он собирается жениться на ней. На следующий день после праздника Рея затеяла большую уборку, и все женщины трудились в поте лица. Поэтому Гаю пришлось довольствоваться обещанием хозяйки дома, что она передаст дочери его прощальную речь, которую он изложил в очень осторожных выражениях. Он лишь мельком увидел лучистые волосы Эйлан, и воспоминание об этом согревало его сердце на протяжении всего пути домой, в мир римлян.

Глава 6

Мацеллий Север-старший, префект лагеря II Вспомогательного легиона, расквартированного в Деве, был высоким статным мужчиной средних лет. Вид у него был внушительный и властный, и он умел скрывать ярость и гнев под маской невозмутимого спокойствия. Он казался мягким и покладистым человеком, но такое впечатление было обманчивым. Обладая могучим телосложением, Мацеллий Север при этом никогда не бушевал и не изрыгал угроз; наоборот, всегда говорил ровно, не повышая голоса, и вообще больше походил на ученого, чем на могущественного чиновника. У тех, кто не знал его, иногда создавалось неверное впечатление, что префект – безвольный человек и просто не способен пользоваться данной ему властью.

Умение владеть собой в сочетании с мягкими манерами – важное качество для префекта лагеря римского легиона. Мацеллий Север управлял всей жизнью лагеря. Командующему легионом он не подчинялся. Только наместник провинции да еще Legatus Juridicus[4] (эту должность ввели совсем недавно) были вправе приказывать ему и требовать от него отчета. В данный момент наместник возглавлял военный поход в Каледонию, а резиденция легата располагалась в Лондинии, так что распоряжения префекта по всем вопросам гражданской жизни имели силу закона. К счастью, с командующим легионом у префекта сложились прекрасные отношения. Когда-то Мацеллий Север служил под его началом в нескольких военных кампаниях, и тот в свое время помог Мацеллию накопить денег, чтобы его приняли в сословие всадников – средний класс римского общества, который являлся опорой правительства.

Мацеллий Север ведал вопросами снабжения и расквартирования легиона, а также выступал главным посредником в отношениях между армией и местным населением – как британцами, так и римлянами. Вообще-то считалось, что в его обязанности входила еще и забота об интересах гражданского населения. Реквизируя у местных жителей продовольствие для армии, он должен был следить и за тем, чтобы людей, снабжавших легионеров продуктами и рабочей силой, не обирали до нитки, иначе они могли взбунтоваться. Поэтому в мирное время землями ордовиков, прилегающими к Деве, управлял именно Мацеллий, а не командующий легионом.

Кабинет у префекта был маленький, тесный, обставленный скромно, без излишеств. Удивительно, как ему удавалось принимать ежедневно десятки посетителей и рассматривать их жалобы, просьбы, ходатайства. Иногда создавалось впечатление, что крупную фигуру Мацеллия буквально втиснули в угол.

Он почти уже разобрался со всеми накопившимися за утро делами. Сидя на складном стуле, Мацеллий хмурым взглядом сверлил свиток пергамента, который держал на коленях, делая вид, будто внимательно слушает пухлого женоподобного горожанина в римской тоге. Тот говорил не переставая вот уже минут двенадцать. Мацеллий при желании мог бы прервать его болтовню в любой момент, но в этом не было необходимости – он улавливал лишь одно слово из двадцати, так как в это время изучал список имеющихся в лагере запасов продовольствия. Было бы невежливо лишать просителя аудиенции только для того, чтобы ознакомиться с документом; гораздо проще позволить человеку выговориться, пока сам он читает. К тому же Мацеллий уже понял: Луций Варулл с небольшими вариациями повторяет одно и то же.

– Неужели ты хочешь, чтобы я обратился к легату, Мацеллий? – фальцетом брюзжал Луций.

Мацеллий свернул пергамент и отложил свиток в сторону, решив, что аудиенцию пора заканчивать.

– Обращайся, если считаешь нужным, – мягко ответил префект – Однако в отличие от меня он не станет слушать тебя так долго, если вообще примет – Мацеллий хорошо изучил характер командующего. – Не следует забывать, что время сейчас неспокойное. Кое-чем приходится жертвовать…

Толстяк, сидевший по другую сторону стола, оттопырил нижнюю губу.

– Что ты, что ты, я не возражаю, – запротестовал он, учтивым жестом подтверждая свои слова. – Дорогой ты мой, я все это понимаю, как никто другой. Но объясни, что мне делать с моими фермами и садами, если всех мужчин в округе угнали на работы? Ведь в первую очередь следует заботиться о спокойствии и благополучии римских граждан, не так ли? Ты только представь, я вынужден был послать своих садовников обрабатывать грядки с репой! Ты бы видел, на что теперь похожи мои цветники! – скорбно заключил он.

– Да пойми же, не я решаю, кого из местных жителей забирать на работы, а кого оставить, – небрежным тоном ответил Мацеллий, проклиная про себя императора за то, что тот разрешил предоставлять римское гражданство подобным глупцам. – Мне очень жаль, Луций, – продолжал он (тут он, разумеется, лгал; он вовсе не сочувствовал этому идиоту), – в данном случае ничем не могу тебе помочь.

– Но, дорогой мой друг, ты не можешь мне отказать.

– Послушай, – Мацеллий решил положить конец этому бессмысленному разговору, – ты затеял бесполезное дело. Обратись к легату, если считаешь нужным. Послушай, что он тебе ответит. Не думаю, что он будет с тобой столь же терпелив. Вези рабов из Галлии или найми кого-нибудь здесь, предложив более высокую плату. – «Или, – добавил он про себя, – сам бери в руки вилы. Тебе это не помешает – сбросишь немного жира». – А теперь прошу извинить. Я очень занят. – Мацеллий сдержанно кашлянул и снова уткнулся в документ.

Варулл начал было возражать, но Север, больше не обращая на него внимания, повернулся к своему секретарю – худому молодому римлянину с печальным лицом.

– Кто там следующий, Валерий?

[4] Чиновник канцелярии наместника, занимающийся исключительно ведением судебных дел (лат.).