— Приглашаешь к себе?
— Да, приглашаю, иди сюда.
Повернув голову, он несколько мгновений смотрел в ее сторону и наконец перекатился на ее край постели. Городские часы пробили четверть, половину четвертого, потом три сорок пять и четыре часа утра.
Только тогда они опять стали прислушиваться.
— Ты что-нибудь слышишь? — спросила она.
— Пытаюсь.
— А плач?
— Умолк, — сказал он.
— И в самом деле. Этот призрак, ребенок, малыш — слава богу, больше не плачет.
Он сжал ее руку, повернул голову в ее сторону и сказал:
— Это мы с тобой сделали.
— Да, это мы, — сказала она. — Да, слава богу, мы его утихомирили.
Ночь выдалась на редкость тихой. Даже ветер мало-помалу замер. Листву на деревьях больше не бросало в дрожь.
А они лежали в темноте, держась за руки, слушали тишину — эту дивную тишину — и ждали рассвета.