Сталь и шлак: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Записку-то надо написать, дочка, — медленно произнесла старуха. — Ведь через него одного столько народу пропасть может. Зажми сердце и напиши. Может, начальник твой и не собирался остаться, а пришлось, вот он и спасает свою шкуру.

«Неужели это так?» — с отчаянием подумала Валя.

— Я… еще посмотрю, мама, — сказала она, с трудом произнося слова.

Валя хорошо знала, как добра и доверчива мать. Но сейчас ее слова прозвучали жестко и беспощадно.

Она отошла от постели и накинула на себя платок: ее знобило.

— Валюша! — снова позвала мать. — Прошу тебя, — заговорила тихо, когда дочь склонилась над ней, — не заставляй ты меня брать грех на душу. Уходи из города. Мне все равно помирать — днем раньше, днем позже, меня и Дарья Васильевна как-нибудь похоронит, а тебе, доченька, жить и жить. Немца все равно прогонят. Но этого времени дождаться надо. В городе тебя непременно выдадут — либо Вальский, либо начальник твой, а уйдешь — кто тебя в чужом месте знать будет?

Валентина поправила подушку под головой матери и, глотая слезы, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, ушла в свою комнату. Девушка ясно сознавала, что дни матери сочтены и скоро она останется совсем одна: ведь товарищи теперь отвернутся от нее. Что сделать, чтобы вернуть их доверие? Как оправдаться перед ними? Выполнить требование Марии? Нет, этого она не сделает. Крайнев не мог стать предателем, в этом Валентина была твердо убеждена.

4

Возвратясь с электростанции в свою квартиру, Крайнев долго лежал в состоянии полного изнеможения.

Постепенно силы вернулись к нему, но вместе с ними пришло и сознание ужаса всего случившегося: станция не взорвана, он у немцев.

Крайнев поднялся с дивана, пошарил в карманах, нашел спички, зажег лампу, огляделся. Все было на своем месте: и шкаф с книгами, любовно собранными в течение многих лет, и стол, на котором лежал незаконченный проект. На диване валялся халат Ирины. На миг вспыхнула мысль о жене и тут же погасла. Это был его кабинет. Но каким жутким показалось ему пребывание в этой ставшей ему чужой комнате! Жизнь, складывавшаяся годами, сломалась в одно мгновение.

Его взгляд остановился на большой, очень удачной фотографии Вадимки. Глаза ребенка смотрели ласково и доверчиво.

«Никогда больше не увижу его, — с болью подумал Сергей Петрович. — Никогда! А сын? Что будет знать сын о своем отце? Что тот не выполнил задания и остался у немцев».

— Сын предателя Родины, — подумал Крайнев вслух. — Предатель Родины, — повторил он, прислушиваясь к тому, как страшно звучат эти слова.

Ему вспомнились Дубенко, Макаров, Гаевой. Они верили ему, а теперь… Что думают они? И что о нем можно думать?

В его воображении встала степь, по которой мчались на восток товарищи на своих машинах. Они были на своей земле, среди своих людей. А он?

— Что же делать дальше? — спросил он себя и не нашел ответа; желание исчезнуть, сгинуть навсегда охватило его. — Будь у меня пистолет… — пробормотал он и судорожно сжал руку в кулак.

Внезапно звуки веселой музыки донеслись до его ушей. Он прислушался:

«Что это? Откуда? Радио?»

Ничего не понимая, Сергей Петрович поднялся, вышел в переднюю, потом в коридор. Музыка доносилась из квартиры Лобачева. В напряженной тишине притаившегося дома громко раздавались голоса и знакомый басистый смех Пивоварова.

Бешенство овладело Крайневым.

— Пистолет бы! — снова прошептал он, но уже совершенно с иным чувством, чем минуту назад.

Некоторое время он стоял в коридоре, не зная, что предпринять, как вдруг услышал грохот, доносившийся с улицы.

Сергей Петрович вернулся в кабинет, погасил лампу и осторожно отодвинул штору окна.

По мостовой шли танки. Он машинально начал считать их. За танками на грузовиках следовала пехота.

— Какая мишень! Эх, если б гранату!

Внезапно один из солдат, сидящих у борта машины, вскинул автомат и выпустил длинную очередь по первому этажу. Посыпались стекла. Пронзительный женский крик вырвался из окна наружу.

— Началось, — сказал Крайнев и отошел в глубь комнаты. Со всей ясностью он сознавал трагичность своего положения, и снова перед ним встал вопрос: «Что же делать дальше? Дождаться ночи и уйти? Но куда, к кому? К своим через линию фронта?»

Сергей Петрович представил себе, как он встречается с заводскими работниками, как они обступают его, забрасывают вопросами. Но что он им скажет? Что его провели, как ребенка, и он оставил врагу главный объект целехоньким, на ходу? Его, конечно, поймут, ему поверят, но разве будет легче от этого? Люди выполнили свои задания. А он? Он оказался хуже всех на заводе.

— Нет, хуже всех в Донбассе! — вырвалось у него, и он снова зашагал по комнате.