В словах Ирины слышалось что-то чужое, почти враждебное. Сергей Петрович удивленно взглянул на нее.
— Почему ты сам не беспокоишься о своей семье? — злым голосом продолжала Ирина. — Сутками торчишь в цехе, а когда другие проявляют вместо тебя заботу о нас, ты мешаешь им.
Сергей Петрович вспыхнул:
— Ты скажи мне, кто из ответственных работников отправил свою семью? Скажи, назови хоть одну фамилию!
— Какое мне дело до других!
— Неужели тебе не ясно то, о чем я говорю? — спросил он и с горечью подумал, что никогда у него с Ириной не находилось общего языка, никогда она не понимала его.
В комнату вбежал Вадимка и забрался на колени к отцу. В руках он держал «Мурзилку».
— Папочка, почитай хоть капельку, — попросил он, протягивая журнал отцу.
— Ему не читать, его выпороть надо, — сердито сказала Ирина и пожаловалась на сына, что он с группой ребят постоянно наводит панику на жильцов.
Малыши забираются в подъезд, поближе к чьим-нибудь дверям, и гудят, подражая звуку немецких самолетов. Перепуганные домохозяйки поднимают переполох и, к великой радости затейников, бегут в убежища, а потом пристают к Ирине с жалобами.
Сергей Петрович с деланной суровостью посмотрел на сына. Живые светло-карие, как у отца, глазенки Вадима забегали по сторонам.
— Больше не буду, папочка, не буду. Даже дуделку отдам, только почитай, — взмолился мальчик.
Сергей Петрович не смог отказать ему. Примостившись рядышком на диване и ласково прижавшись к отцу, Вадимка с восторгом слушал рассказ о подвиге красноармейца Спивака.
Ирина поднялась и ушла к Макаровым. Она знала, что при ребенке муж не допускает никаких споров.
В самом занимательном месте рассказа в дверь постучали, и появился Василий Николаевич Макаров. Он успел уже умыться, переодеться и немного отдохнуть.
Взглянув на раскрытый журнал, Макаров кивнул головой:
— Дочитывайте, а я пока посижу, покурю.
Крайнев кончил читать, отдал «Мурзилку» сыну и глазами показал ему на детскую. Мальчик уже скрылся за дверью, когда Сергей Петрович вспомнил:
— А дуделка где?
Вадимка долго возился в своей комнате, гремел какими-то железками, отыскивая тщательно спрятанную игрушку, и, наконец, появился, держа в руке запаянную с одного конца трубку с несколькими отверстиями.
Вытерев трубку платком, Крайнев поднес ее к губам, но как он ни дул, кроме шипения, ничего не получалось. И вдруг все трое услышали нарастающий гул. Макаров тревожно посмотрел в сторону завода.
— Наши, — успокоил его Крайнев, — с востока идут.
— Наши, наши! — подхватил Вадимка. — Немецкие — те воют вот так, — и мальчик, схватив трубку, мгновенно воспроизвел прерывистый звук немецких моторов, — а это наши…
Гул нарастал, давил на уши, казалось, что воздух стал осязаемым, тяжелым.
— Эх, туда бы с ними, на передний край! — с завистью сказал Сергей Петрович. — Не думал я, что командир взвода будет здесь отсиживаться.
— Мы и так на переднем крае и вовсе не отсиживаемся, — возразил ему Макаров.
Помолчали. Вадимка, спрятав в рукав трубку, юркнул в свою комнату.
— Что у вас с Ириной? — спросил Василий Николаевич. — Пришла чернее тучи. Жаловалась Елене, будто ты ее не отпускаешь.
— Союзницу ищет?
— По-видимому, да.