– Слушали радио.
– Мы даже не знаем, что передавали в тот вечер.
– Разговаривали.
– О чем? Если мы скажем правду, мы наведем их на мысль о мотивах преступления. Мы были разорены, и вдруг с неба сваливается старуха с чемоданом, полным денег.
– Если все, у кого нет денег, начнут убивать налево и направо…
– Сейчас нам нельзя отдавать долг, – сказал Аревало.
– И чтобы не вызвать подозрений, – саркастически продолжила Хулия, – мы распростимся с «Грезой» и отправимся в Буэнос-Айрес жить как последние нищие. Ни за что на свете. Если хочешь, мы не заплатим ни песо, но я поеду к кредитору. Как-нибудь я его уломаю. Я пообещаю ему, что если он даст нам передышку, дела поправятся и он получит все свои деньги. Я ведь знаю, что могу заплатить, потому буду говорить уверенно и сумею его убедить.
Однажды утром радио, а позже и газеты заговорили об исчезнувшей даме.
– «В результате беседы с комиссаром Гарибето, – прочел Аревало, – у нашего корреспондента сложилось мнение, что полиция располагает определенными данными, не позволяющими исключить возможность преступления». Слышишь? Начинают толковать о преступлении.
– Это несчастный случай, – возразила Хулия. – Постепенно они сами убедятся. Сейчас еще полиция не исключает возможности того, что сеньора жива и здорова и блуждает Бог знает где. Поэтому здесь нет ни слова о деньгах, чтобы никому не вздумалось треснуть ее палкой по голове.
Стоял сияющий майский день. Они сидели у окна, греясь на солнце.
– Что такое «определенные данные»? – спросил Аревало.
– Деньги, – без колебаний заявила Хулия. – Только деньги. Кто-нибудь пришел и рассказал, что сеньора разъезжала с баснословной суммой в чемодане.
Вдруг Аревало спросил:
– Что это там?
Большая группа людей толпилась на дороге, в том месте, откуда упал автомобиль.
– Они обнаружили машину.
– Пойдем посмотрим, – предложила Хулия. – Будет подозрительно, если мы не проявим любопытства.
– Я не пойду, – ответил Аревало.
Пойти им не удалось. Весь день в кафе были посетители. Наверное возбужденный этим обстоятельством, Аревало был оживлен и разговорчив; он расспрашивал о случившемся, высказывал мнение, что в иных местах дорога подходит слишком близко к краю обрыва, но признавал, что, к сожалению, автомобилистам свойственна неосторожность. Чуть встревоженная, Хулия смотрела на него с восхищением.
Вдоль обочины выстроились автомобили. Позже Аревало и Хулия заметили посреди скопища машин и людей какое-то длинношеее животное или насекомое невероятных размеров. Это был кран. Кто-то сказал, что кран простоит тут до утра, потому что уже смеркается. Другой сообщил:
– Внутри автомобиля – отличного «паккарда» колониальных времен – обнаружили даже два трупа.
– Они, поди, целовались, точно голубки в гнездышке, и вдруг – кувырк! – «паккард» вылетает за край обрыва и шлепается в воду.
– Прошу прощения, – вмешался тонкий голос, – но автомобиль не «паккард», а «кадиллак».
В «Грезу» вошел полицейский, офицер, в сопровождении седого господина в нахлобученной шляпе и зеленом плаще. Сняв шляпу, господин поздоровался с Хулией. Дружески взглянув на нее, он заметил:
– Работаем, а?
– Людям всегда кажется, что кафе приносит Бог знает какой доход, – ответила Хулия. – К сожалению, не каждый день дела идут, как сегодня.
– Но вы не жалуетесь, верно?
– Нет, я не жалуюсь.
Обращаясь к полицейскому, господин в плаще заметил: