– Кто такая мадам Медор?
– Хозяйка. А бедняжка Бланчета влюблена.
– В Терранову?
– Да, в Терранову, а он ее не любит. Ему нужны деньги. Это такой злыдень, такой бессовестный хулиган, не разлей вода с Мартином.
– А кто такой Мартин?
– Пианист. Мадам Медор Терранову на дух не выносит, а сообщника его пускает в дом, потому что тот здорово играет на рояле. А все ведь знают, что оба они – из мирмарской банды.
Снизу послышался крик хозяйки:
– Хильда! Хильда!
Девушка заторопилась:
– Ну, я пошла. Не дай Бог застукает меня здесь – обзовет сукой и другими скверными словами.
Немочка спустилась по скрипучей лестнице, а ей навстречу понеслись вопли мадам Медор, – та выговаривала служанке, но вскоре, заглушая прочие звуки, загремел марш всех святых, исполняемый на рояле.
Альварес встал, потому что спать ему больше не хотелось. Ему сделалось еще хуже, чем накануне. Хотя на пляже он и вел себя осторожно, голова болела так, будто он перегрелся на солнце. Захотел попить чего-нибудь, чтобы перебить вкус серы и утолить жажду, великую жажду. Вошел в столовую. Мартин барабанил марш всех святых на рояле, хозяйка, облокотившись о стол, занималась расчетами, а Хильда от прилавка бросала умильные взгляды.
– Белого винца, холодного, – попросил он.
Хозяйка возгласила:
– Ну и сиеста! Проходит за часом час, и я уж подумала: с этим солнышком да ветерком наш тринадцатый номер не пробудится до утра. На бега вы уж точно не поспеете, но еще светло и можно пойти поглядеть на гейзеры.
Хильда раскупорила бутылку. Альварес залпом выпил два стакана и выдохнул:
– Спасибо.
Хозяйка приказала:
– Спрячь-ка эту бутылку, девочка. Вечером сеньор ее прикончит за милую душу.
Альварес спросил дорогу к гейзерам. Хозяйка объяснила. Он пошел по дороге вокруг рощи, затем по открытому полю: то и дело попадались хижины, коровы. С моря доносился запах гнили. Вечерело.
Когда дошел до места, рабочий день кончился: работники, положив на плечо лопату, отправлялись в обратный путь. Альварес вступил в разговор со священником, – тот вглядывался в фонтаны горячей воды и выбросы пара.
– Я и не думал, что здесь так глубоко, – закричал Альварес, – голова кружится.
– А какова температура почвы? – прокричал в ответ священник. – Попробуйте рукой.
– Очень горячо. Что они ищут?
– Важно не то, что ищут, а то, что находят, – отозвался священник.
– Уже что-то нашли?
– Почти что ничего. Взгляните сами.
Криком не выразишь оттенков смысла; так или иначе, призыв взглянуть, в сочетании со словами «почти что ничего», звучал иронически.
– Куда? – спросил Альварес.
Священник подошел к нему, отечески обнял за плечи и подвел к эвкалипту. На земле, у самого ствола, они увидели два огромных крыла и кучку черных перьев.