Глаз разума: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Этот аргумент кажется мне очень сильным. Здесь можно было бы ответить, что многие научные теории, по-видимому, продолжают действовать на практике, несмотря на то, что противоречат экстрасенсорному восприятию, и что мы могли бы прекрасно обходиться без него. Однако это слабое утешение, и мышление — как раз тот феномен, для которого экстрасенсорное восприятие очень важно.

Более конкретный аргумент, основанный на экстрасенсорном восприятии, звучит следующим образом: “Давайте сыграем в игру-имитацию с участием человека-телепата и цифрового компьютера. Экзаменатор может задавать вопросы вроде: “Какой масти карта в моей правой руке?” Человек при помощи телепатии или ясновидения даст 130 правильных ответов из 400 карт. Машина может лишь угадывать и, может быть, даст 104 правильных ответа. Таким образом, экзаменатор легко их различит.” Здесь возникает интересная возможность. Предположим, цифровой компьютер включает генератор случайных чисел. Тогда он, естественно, будет пользоваться им, чтобы решить, какой ответ дать. Но сам генератор случайных чисел будет под влиянием психокинетической энергии экзаменатора. Возможно, что телекинез заставит машину угадывает чаще, чем можно ожидать из теории вероятности, и тогда экзаменатору снова будет трудно верно идентифицировать игроков. С другой стороны, он сможет угадать безо всяких вопросов, используя способности ясновидения. С экстрасенсорным восприятием возможно все.

Если мы согласимся с существованием телепатии, нам придется ужесточить условия теста. Данную ситуацию можно рассматривать, как аналогичную той, которая возникает, когда экзаменатор разговаривает сам с собой, а один из испытываемых слушает его, прижав ухо к стене. Если бы удалось поместить испытуемых в комнату, непроницаемую для телепатии, все условия были бы выполнены.

Размышления

Наш ответ на эту замечательную, написанную ясным языком статью содержится в следующем диалоге. Тем не менее, здесь мы хотели бы сделать небольшое замечание по поводу очевидной готовности Тьюринга поверить в то, что экстрасенсорное восприятие может стать последним, решающим различием между людьми и созданными ими машинами. Если мы воспримем комментарий Тьюринга серьезно (а не как некую утонченную шутку), мы обязаны понять, чем он вызван. Очевидно, Тьюринг был убежден в том, что свидетельства в пользу телепатии весьма убедительны. Однако, если они были убедительны в 1950 году, то сейчас, тридцать лет спустя, они не стали убедительнее — скорее наоборот. За последние тридцать лет было заявлено множество претензий на обладание теми или иными психическими способностями; часто эти заявления поддерживались известными учеными. Многие из этих ученых потом понимали, что их одурачили, и брали обратно свои публичные высказывания в пользу экстрасенсорного восприятия, — но через несколько месяцев снова оказывались среди сторонников паранормальных явлений. Однако можно с уверенностью утверждать, что большинство ученых — и, безусловно, большинство психологов, специализирующихся на понимании разума, — сомневаются в существовании экстрасенсорного восприятия в любой форме.

Тьюринг находил некое утешение в том, что паранормальные явления могут быть каким-то образом совместимы с хорошо известными научными теориями. Мы с ним не согласны. Мы считаем, что если телепатия, телекинез и ясновидение действительно существовали бы и обладали бы теми удивительными свойствами, которые им приписываются, то, чтобы они вписались в научную картину мира, недостаточно было бы лишь частично изменить законы физики. В научном мировоззрении должна была бы произойти настоящая революция! Подобной революции можно было бы ожидать с радостным возбуждением — но она тем не менее оказалась бы окрашенной грустью и недоумением. Как могло случиться, что наука, так хорошо работавшая до сих пор, могла так ошибаться? Подобная революционная переделка всей науки, начиная с фундаментальных идей, была бы увлекательным интеллектуальным приключением, но пока у нас нет достаточных оснований полагать, что она нам понадобится.

5

ДАГЛАС Р. ХОФШТАДТЕР

Тест Тьюринга: Беседа в кафетерии

Крис, студент-физик; Пат, студентка-биолог; Сэнди, студентка-философ

КРИС: Сэнди, я хотел тебя поблагодарить за то, что ты мне порекомендовала прочесть статью Алана Тьюринга “Вычислительные машины и разум”. Это прекрасная работа, и она заставила меня задуматься — в частности, задуматься о моей способности думать.

СЭНДИ: Рада слышать. Ты все еще остаешься таким же скептиком в отношении искусственного разума, как раньше?

КРИС: Ты меня неправильно поняла. Я не против искусственного интеллекта; я считаю, что это замечательная штука — может быть, с примесью безумия, но почему бы и нет? Я просто убежден, что сторонники ИИ сильно преуменьшают достоинства человеческого разума, и что есть вещи, которых компьютер никогда не сможет сделать. Например, можешь ли ты вообразить компьютер, пишущий новеллу в стиле Пруста? Богатство воображения, сложность характеров…

СЭНДИ: Рим не был построен в один день!

КРИС: Из статьи видно, что Тьюринг был интересным человеком. Он еще жив?

СЭНДИ: Нет, он умер в 1954 году. Ему был всего сорок один год. Сейчас ему было бы всего шестьдесят семь; правда, он стал такой легендарной фигурой, что странно даже подумать, что он мог бы быть еще жив сегодня.

КРИС: От чего он умер?

СЭНДИ: Почти наверняка это было самоубийство. Он был гомосексуалистом, и ему пришлось столкнуться с жестокостью и непониманием общества. В конце концов он, видимо, не выдержал, и убил себя.

КРИС: Печальная история.

СЭНДИ: Да, конечно. Меня особенно печалит то, что он не смог увидеть удивительного прогресса последних лет в вычислительной технике и теории.

ПАТ: А мне вы расскажете, о чем эта статья Тьюринга?

СЭНДИ: В основном, она посвящена двум вещам. Одна — это вопрос “Могут ли машины мыслить?” — или, точнее, “Будут ли машины когда-либо мыслить?”. Тьюринг отвечает на этот вопрос — кстати, утвердительно, — оспаривая один за другим ряд возражений против этой идеи. Кроме этого он утверждает, что в этой форме вопрос не имеет смысла — он слишком полон эмоциональных коннотаций. Многие люди раздражаются, когда слышат, что люди — машины, или что машины способны мыслить. Тьюринг пытается избавиться от лишних эмоций, ставя тот же вопрос в более нейтральной форме. Вот, например, ты, Пат — что ты думаешь о “думающих машинах”?

ПАТ: Честно говоря, меня сбивает с толку само это выражение. Знаешь, что меня смущает? Все эти объявления в газетах и по телевизору, рекламирующие “думающие продукты”, “разумные духовки” и т.п. Я просто не знаю, насколько серьезно к ним следует относиться.

СЭНДИ: Я знаю, о каких объявлениях ты говоришь, и думаю, что они сбивают с толку не только тебя. С одной стороны, нам внушают, что “компьютеры на самом деле глупы, им приходится объяснять все до мелочей” — с другой стороны, нас закидывают объявлениями об “умных продуктах”.

КРИС: Ты права. Я слышал, что какой-то производитель компьютерных терминалов решил выделиться, называя свой продукт “глупыми терминалами”.

СЭНДИ: Это забавно, но, как и другие подобные трюки, только затемняет вопрос. Когда я думаю об этой проблеме, мне на ум всегда приходит выражение “электронный мозг”. Одни принимают его безоговорочно, другие не задумываясь отвергают. Мало у кого хватает терпения проанализировать ситуацию и решить, есть ли в нем смысл.

ПАТ: А что, Тьюринг предлагает решение? Какой-нибудь тест на разумность для машин, вроде Ай Кью? (Коэффициент умственного развития, стандартный тест на умственное развитие. — Прим. перев.)

СЭНДИ: Это было бы интересно, но пока ни одна машина еще не подошла близко к тому, чтобы попробовать свои силы на Ай Кью. Вместо этого Тьюринг предлагает тест, который теоретически приложим к любой машине; тест Тьюринга помогает определить, может ли она думать.

ПАТ: Неужели этот тест дает однозначный ответ? Если так, то я бы в нем усомнилась!

СЭНДИ: Нет, ничего такого Тьюринг не утверждает. В каком-то смысле, это и есть одно из преимуществ его теста. Он указывает, насколько расплывчата граница и насколько непрост весь этот вопрос.

ПАТ: Значит, как всегда в философии, это все вопрос словоупотребления.

СЭНДИ: Возможно; но эти слова несут большую эмоциональную нагрузку, и поэтому мне кажется важным как следует рассмотреть этот вопрос и точно определить значения основных слов. Эти проблема лежит в основе нашего понимания самих себя, и мы не должны ее игнорировать.