Я еще мрачнее кивнул. Старший закончил:
“Вот и хорошо. Мы знали, что поймем друг друга”.
Может, и правда знали. Только ведь в жизни все сложней.
На другой день президент Ельцин распустил российский парламент, а парламент в свою очередь с этим не согласился и уволил президента.
С этого и началось…”
2009 год
15 августа
Я пришел домой ночью. Точнее, под утро.
Дверь открыла Люся. Она была в халате, сонная, от нее хорошо пахло, но голос был злой: “Саша, где вы были?” Я, конечно, не ответил. Себе дороже. А когда она заявила, что обо всем расскажет маме, заявил: “Тогда и я ей расскажу”.
“Это еще о чем?”
“Ты с папой целуешься”.
“Вот дурачок! – Люсе тридцать пять. Последние восемь или девять лет она живет у нас в отдельной комнате с арочными окнами, такая вся преданная, что и папа и мама ей всегда верят.
“Иди в ванную, отлежись”.
“А ты посидишь со мной?”
“Ты давно не маленький. Иди!”
Я пошел. Начал раздеваться, и отражения в вертикальных зеркалах и на потолке ванной хитро подмигивали мне фонарем под левым глазом. Люся вошла все в том же халатике, не переодеваться же из-за меня, и примирительно спросила:
“Дрался?”
Я не ответил.
“Лезь в воду”.
Я послушно залез.
Люся присела на скамеечку.
Она так сидела у ванны, когда я маленьким был.
“С кем ты водишься? Тебе опять пьяный звонил”.
Я покивал. Вся моя смелость улетучилась.
“Ты пил?”
“Я не пью”.
“А с кем дрался?”
“С охранниками в крейзи-хаусе”.
“А я думала, из-за Ани”, – разочарованно протянула Люся.
Я тоже хотел так думать. Но там было тесно. Там было шумно. А на входе потребовали: