Живи, Мария!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стремительная перемена в ее жизни была похожа на сон. Ивану с работы выделили кусок земли в самом Ташкенте, на Военке – так в простонародье улицу Красногвардейскую называли, – и строителей дали. Ударными темпами вырос белый дом с палисадником, двором, сараем, навесом. Низкий заборчик выкрасили небесно-голубым. Молодожены без устали «вили гнездо». Боже, как Марусенька старалась, наводя уют! Освоила технику ришелье. Все скатерти, простыни, салфетки нарядила в цветочные узоры.

Это был ее первый и единственный дом.

Иван – взрывного характера мужик, когда дела касалось, а дома будто меняли человека. Накрывал жену такой волной заботы и нежности, что она порой плакала от переизбытка чувств, не веря, что так бывает. Неужели это происходит с ней? Неужели это на самом деле? Иван для нее стал Всем Миром: и мужем, и отцом, и другом, и сыном одновременно. Не поверите, стоило ей о чем-нибудь замечтаться, мол, хорошо бы… Не успеет додумать желание, а Ваня – тут как тут – исполнил уже.

Вот, к примеру, послали его раз в командировку на неделю. Одиноко ей сделалось, как-то пусто. Решила цветник перед домом разбить. Рассаду добывала по-разному: какую выпросила, какую купила, кое-что на лугу накопала. Землю разровняла, грядки намерила, гравия для тропинки натаскала. Высадила, встала, подбоченилась, собой довольная. И так взглянула, и этак – чего-то не хватает. Дом красивый, но вроде как голый.

Тут муженек возвращается – улыбка до ушей, мешок в руках, из мешка ветки торчат. Что б вы думали? Розовый куст. Да какой!…

Каждый скажет: я что, с розой не знаком, эка невидаль! И будет почти прав… Почти, да не совсем.

Соседи даже думали, что это не куст вовсе, а дерево. Ведь он с годами под два метра вымахал, ствол у основания – в руку. Маруся его холила и лелеяла: подстригала, подкармливала, укрывала на короткую зиму. Такой красоты в жизни не видывали – ни до, ни после.

Распускал, баловник, весной бутоны с кулак. Лепестки цвета раннего восхода, чуть розоватые с перламутром. Стебли, правда, короткие, зато цветок-набалдашник, не поверите, – размером с капустный кочан, тяже-о-лый… И куст этот, чуть ветерок, всем поклоны кладет.

Представляете, он этот розовый куст своей Мане привез, на радость! И фасад засиял – любо-дорого!

Глава 7

Лужок, что их свел, манил свежестью и простором. Нравилось ребятам гулять по мягкой траве. Ваня и отдыхал, и за стройкой присматривал. Иной раз побежит, нашумит, нагонит страху на работяг, а вернется, смеется: какой же темный народ! За ними глаз да глаз, чуть вожжи отпустишь – наляпают, потом морока переделывать.

В тот день взял с собой свежую газету.

– Смотри, Марусенька, вот про нашу стройку написали. Фотография есть. О! Гляди, в самом центре – я! Так, и чего пишут?

Начал читать вслух, про то, как строители передовыми темпами возводят N-скую радиостанцию, что группа инженеров применяет новые конструкторские разработки, что ударник производства И. Блохин награжден грамотой. Он и застрельщик свежих идей, и грамотный руководитель, и опытный специалист.

Маня слушала, слушала, потом опустила ресницы, положила ладошку на его кулак и тихо-тихо сказала:

– Научи меня… читать… а то от людей срамота…

Иван оторопел: как?! О, Господи! Какой же вы болван, товарищ Блохин! Не заметил, что она…

– Ты – неграмотная?!

– Буквы-то все знаю, в церковно-приходскую ходила. Только те буквы в слова никак не складываются…

«Опытный специалист» откинулся в траву и заржал, аки конь. Это ж надо, живут почти год, а такую важную вещь не заметил. Обнял скукоженную от смущения, расцеловал. Не грусти, говорит, это горе – не беда. Будешь послушной – научу в два счета. И говорить красиво тоже научу.

С пылом-жаром взялся за Манькин ликбез.

– Смотри сюда. Как ты говоришь «не знаю» или «кто его знает»?

– А то знат?

– Вот! Дурацкий твой «а то знат». Неправильный. Надо: «кто его знает». Поняла? Или вот – «чехуя». Матерщина какая-то! «Чешуя». На рыбе чешуя.

– Чудно!

– Или еще. Ты говоришь: «чиганяшки», наверное, имеешь в виду: «цыганята». Так?

– Никакие не цыганята, хотя и цыганята могут. Эт мы так в деревне чумазых детят называли.

– Ага! Слово смешное, оставляем. Ой! Забываю все спросить. Помнишь, когда мы познакомились, ты обозвала меня духариком и этим… Как там?

– Шталомным?

– Во-во!