— Я, пожалуй, буду ограничиваться звуковой отвёрткой. А это не совсем в моём стиле.
Он около минуты рылся в шкатулке: вынул из неё связку ключей, горстку монет, пару треснувших экситонных плат. А затем грустно поднял взгляд:
— Просто хлам. Ничего ценного. Непонятно, почему это не выбросили ещё несколько тысячелетий назад. Всё это ни о чём мне не говорит. Я… — он замолчал, когда ему в руки попался лист бумаги — коричневый от старости, сложенный пополам.
На бумаге заглавными буквами было от руки написано единственное слово: «WHO»[2]. Доктор поморщился, прищурил глаза, словно ему в лицо направили яркий луч света.
Реймор и Пелтрок переглянулись.
— Вам плохо, милорд?
— Вы слышите это? — спросил он. — Оно приближается к нам, оно со всех сторон.
Доктор потряс головой, словно пытаясь что-то вытряхнуть из неё. Затем он поднял взгляд, устремив его на Реймора.
— Я здоров, — заверил он их. — Просто голова разболелась. Из-за недосыпа, наверное, — он встал. — Больше вы тут ничего не сделаете. Возвращайтесь к патрулированию, остальным займусь я.
Стражи стали по стойке смирно, сказали «Есть, сэр!» и вышли из комнаты.
Было уже семь колоколов, два часа до рассвета, и приключений для одной ночи было уже достаточно, поэтому Реймор и Пелтрок не пошли завершать патрулирование. Они вернулись в казармы, сменили униформы на повседневные туники, сдали своё оружие и коммуникаторы, отдали фонари в люксквариум.
Ночь была насыщена событиями, а завтрашний день будет не из простых. Во время прибытия инопланетян они оба должны будут быть на посту, а до того большую часть дня они проведут в Паноптикуме, на строевой подготовке. Реймор проворчал об этом, прежде чем уйти к своей койке. А ещё, прежде чем уйти, капитан вручил Пелтроку томик «Илиады», сказав, что ему он не нужен. Пелтрок провёл его взглядом, раскрыл книгу на первой странице, посмотрел на первую иллюстрацию, а затем выбрал на пищевом синтезаторе еду — ничего экзотического, обычное питание. Он поест, начнёт читать книгу, а затем ляжет спать.
Пелтрок подумал о слонах: как они могут играть в четырёхмерный бильярд?
Он встряхнул головой. Откуда такие мысли?
Особенно сложно им было бы держать кий, к тому же у них были бы этические возражения против шаров из слоновьей кости.
Он попытался сесть, но стул из-под него выбили. Ещё до того, как он опустился на землю, к его горлу прижали что-то острое.
— Это силовой нож. Он может разрезать что угодно. В умелых руках он может разрезать…
— Атом, — заикаясь, сказал Пелтрок. — Я знаю. Мы только что это обсуждали.
Лезвие ножа прижалось к его коже, выпустив немного крови.
— Тогда вы должны знать, что к тому, у кого в руках такой нож, нужно относиться с уважением, — голос был спокойный, слишком спокойный, чтобы быть настоящим. — Отпустите ментальную блокировку.
Рука, державшая нож, немного сместилась, и Пелтрок краем глаза увидел напавшего. Чёрные хлопчатые перчатки, просторные рукава из серой ткани. Нож гудел, словно зависшая над его шеей оса.
И тут до Пелтрока дошло:
— О, я понял! Вы попытались прочесть мои мысли, но не смогли. Вы увидели какую-то чушь. Про слонов, да?
Мужчина отступил от него на шаг. На нём был толстый серый балахон, закрывавший всё его тело. Голова была скрыта под тяжёлым капюшоном.
— Все стражи Канцелярии обучены сопротивляться зонду разума, — спокойно сказал голос. — Но есть способы преодолеть вашу подготовку. Зал 403. Я там был.
Там было так темно, — понял Пелтрок. Там могла целая армия спрятаться. Почему им не пришло в голову проверить? Он снова думал об этом… вспоминал всё, а особенно угрюмый слоняра загнал чёрный шар в лузу, сгрёб рядок столбиков монет, стоявших вдоль края стола, и самодовольно улыбнулся своим партнёрам по игре.
Это опять давала о себе знать его гипнотическая подготовка.
— Покажите мне своё лицо, и мы поговорим, — ответил Пелтрок.
В ответ раздалось что-то вроде рёва, вроде мучительного крика. Нож просвистел в воздухе и рассёк пополам «Илиаду» в кожаном переплёте.
— На кону сейчас всё, констебль Пелтрок, и ваша жизнь не важна. Вы расскажете мне то, что я хочу узнать, так или иначе!
[2] КТО (англ.)