— А чем они занимаются? — полюбопытствовал Янька.
— Охотой, сбором кедрового ореха и пашут землю.
— А язык?
— Теперь они говорят по-алтайски, но мне рассказывал отец, что племя туба имело когда-то свой язык. А сейчас, друзья, — поднимаясь, сказал Темир, — вы оставайтесь здесь, а я ещё раз схожу к пещерам, обследую скалы и узнаю, нет ли там следов Чугунного. С вами останется Мойнок. Токшу— на на всякий случай я возьму с собой. За меня не беспокойтесь!
Вложив в винтовку свежую обойму, охотник с Токшуном направился к скалам. Вскоре он исчез среди валунов на плоскогорье. Кирик и Янька для безопасности выбрали укромный уголок среди дикой акации и, поглядывая на лошадей, продолжали разговор о Прителецкой тайге.
В полдень вернулся Темир.
— Обшарил весь район и нашёл только вот что, — охотник вытащил из-за пазухи полуобгорелый клочок бумаги, на котором часть слов была написана по-русски и часть по — алтайски:
«Иван, жду тебя. Чуйк. Соормок… Сергек-бол…» Дальше понять ничего было нельзя. Концы бумажки обгорели.
— Соормок — это значит болото, кочковатая низменность, — перевёл Кирик. — Сергек-бол — череп человека.
Кирик помолчал, обдумывая что-то, и, хлопнув себя по лбу, сказал радостно:
— Кто-то извещает Ивана Чугунного, что ждёт его на Чуйке, где кочковатая низменность, на ней висит череп человека. Здесь был Чугунный. Наверное, он хотел нам всем подстроить ловушку.
— Ты, пожалуй, прав, — задумчиво сказал охотник. — Он был здесь и, похоже, встревожен нашим появлением. Делать нам здесь больше нечего. Хорошо, что мы обнаружили след бандита. Он от нас не уйдёт, — жёстко сказал Темир, и все трое, вскочив на коней, стали поспешно спускаться с плоскогорья к Чарышу.
В Тюдралу они приехали на второй день под вечер. Прокопий по обыкновению был в сельсовете, Степанида копалась в огороде. Увидев Яньку, Кирика и Темира, она поспешно вышла к ним навстречу.
— Наконец-то дождалась. Думала, не приключилось ли что с вами, — сказала она радостно.
— Нет, мама, всё благополучно, — соскакивая с лошади, бодро ответил Янька. — Только я провалился в тартарары, хорошо, что Кирик выручил.
— Да что с тобой случилось, расскажи толком! — всплеснула руками Степанида и, вспомнив про обед, воскликнула: — Да что я стою, вы, поди, голодные, сейчас соберу на стол! — она торопливо поднялась на крыльцо и, оглянувшись ещё раз на ребят, промолвила: — Идите скорее.
Расседлав лошадей и приласкав Делбека, Кирик и Янька пошли в дом. Темир направился в сельсовет сообщить Прокопию о поездке в район Чарышских пещер.
Темир подробно рассказал о своих приключениях в пещере и о найденной записке.
— Да, — покачал головой Кобяков, — Чугунный хитёр и злобен, как росомаха. Тебе, Темир, придётся выехать в Прителецкую тайгу на поиски бандита.
— Прокопий Иванович, как быть с ребятами?
— А что?
— Видишь ли, мы знали, что искать Чугунного нам придётся в Прителецкой тайге, и договорились ехать туда вместе. До Маймы мы решили плыть по Катуни. В Ойрот-Туре возьмём лошадей у Печёрского и двинемся дальше.
— Но ведь поездка по Катуни — это не просто прогулка. Ты забыл Тельдекпенский и Манжерокский пороги? Ты хорошо знаешь, что опытные сплавщики леса не раз разбивали о манжерококие камни свои плоты. Да и на лодке небезопасно.
— Прокопий Иванович, буду пороги переезжать — высажу ребят на берег, а сам поведу лодку.
— Пускай едут, но помни уговор: беречь ребят! Я вижу, что тебе без них скучно.
— Как же, — признался с чувством Темир, — сколько лет вместе. Привык я к ним, Прокопий Иванович.
— И то прошлый раз Степанида жаловалась, что они всё больше с тобой, чем с ней, — улыбнулся Прокопий.
Сборы в Прителецкую тайгу заняли немного времени. Почистили ружья, перебрали крючки и блёсны для ловли рыбы, набили подсумки патронами.
— Ничего не забыли? — спросил Янька.
— Как будто нет, — оглядывая лежавшие на лавке рыболовные принадлежности, деловито ответил Кирик. — А мама-то сердится на тятю, — вздохнул он.