Расплюев (кричит). Как звать?
Людмила. Людмилой, сударики, Людмилой Спиридоновой.
Расплюев. Ну, ты, Людмила Спиридонова, Силу Копылова знала?
Людмила. Знала.
Расплюев. А Кандора Тарелкина знала?
Людмила. Нет, не знала.
Расплюев. Ну, таперь тебе Силу-то Копылова оказывали? — Ты его видела?
Людмила. Видела.
Расплюев. Признаешь ли ты его?
Людмила. Признаю.
Расплюев. Ну, стало, это он?
Людмила. И он, сударики, и не он.
Расплюев (Оху, значительно). Вот оно! (Ванечке.) Пиши.
Людмила (продолжает). Его как звать-то?
Расплюев. Сила Силин Копылов.
Людмила. Ну он.
Расплюев. А с виду?
Людмила. А с виду не он.
Расплюев (Оху). Вот оно… Прикажите записать.
Ох. Непременно. (Ванечке.) Пиши.
Расплюев. Хорошо, кумушка. Теперь вот что: имеем мы на Силу Копылова подозрение, что он оборотень.
Людмила. Оно, сударики, можно; от него все станется. Ономнясь своих детей не признал; подлец человек — стало, все отанется.
Расплюев. Ты с ним жила?
Людмила. Жила.
Расплюев. Ну что, он обрачивался?
Людмила. Завсегда.
Расплюев. Во что же он оборачивался?
Людмила. В стену.
Расплюев. Как же он в стену оборачивался?
Людмила. А как я на постель полезу, так он, мошенник, рылом-то в стену и обернется. Так вот я с ним одиннадцать годков и мучилась; глаза выплакала, с разбойником; глаз, бывало, не сомкну, все плачу, а он дрыхнет себе, да и только, горой его раздуй; а теперь, жеребец, и от меня отрекся, и от детей-то отрекся, кормить не хочет; это не мои, говорит, дети. Чьи ж, мол, эти дети, коли не твои? Укажи, чьи? Так не указывает.