— Странная у вас логика, сонсен-ним.
— Что тебе непонятного в моих словах, ЮнМи-ян?
— Я этот мусор туда не приносила. Пусть его убирает тот, кто его туда притащил.
— ЮнМи-ян, ты знаешь правила поведения в школе Кирин? Мусор нужно складывать в специально отведённых местах, а не бросать его на пол. Раз ты последняя контактировала с этим мусором, то за него отвечаешь ты. Ты должна была его собрать и отнести в специально предназначенное для него место.
…
— Почему ты молчишь, ЮнМи-ян?
— Пытаюсь встроить ваши слова в картину своего мира, сонсен-ним.
— Очень надеюсь, что тебе это удаться. И что за угрожающая записка, которую ты повесила на дверь своего ящичка?
— Не угрожающая. Предупредительная. Предупреждает, что лазить в мой ящик не следует.
— Ты написала — "Я не шаман, но могу стучать в бубен". Ты собираешься вызвать духов в школе?
— Эээ… Вы не так прочитали, сонсен-ним. Не "стучать", а "дать". "Дать" не подарить, а в другом смысле. "Я не шаман, но в бубен дать могу" — вот что там написано!
— Тссс… Тебе следует больше внимания уделить занятиям корейского языка, ЮнМи. Я сообщу о твоём поведении в дисциплинарную комиссию, поскольку вижу, что ты не понимаешь в чём твоя вина, но у меня нет времени подробно говорить с тобою об этом. Комиссия как раз и существует для того, чтобы это делать.
— Спасибо, господин ДонХё…
Место действия: школа Кирин, учительская.
— Господин ДонХё, я слышала, в школе зафиксирован случай травли ученицы?
— Вы о ком сейчас говорите, госпожа Катигава?
— Я говорю о новой девочке, ЮнМи-тян.
— Это слухи. Пока имеется только единичный случай. Кто-то высыпал ей мусор в шкафчик. Нельзя лишь на основании лишь одного этого говорить о травле.
— А о чём тогда следует здесь говорить?
— О чём угодно! О борьбе за лидерство, о борьбе за внимание противоположного пола, о борьбе за внимание учителей. Единственный инцидент — это слишком рано, чтобы начинать всерьёз говорить о травле.
— Не станет ли потом слишком поздно, господин ДонХё? Я беспокоюсь за эту умненькую девочку.
— Не беспокойтесь, госпожа Катигава, ситуация у меня под полным контролем, ничего страшного не происходит. Я уже разговаривал об этом с нашим психологом. Господин До, порекомендовал пока не вмешиваться в ситуацию и наблюдать. У девочки есть явные задатки лидера. Способ решения ею данной ситуации многое расскажет о её типе характера и поможет дать рекомендации, ей же, для дальнейшей жизни. Это сказал мне господин До. ЮнМи имеет потенциал для того, чтобы стать известной. А известным людям, как вы сами прекрасно знаете, госпожа, нужна душевная закалка. Иначе они не смогут быть известными.
— Никогда мне не нравились такие игры с людьми! Человеку плохо, а за ним наблюдают, что бы сделать выводы из его страданий!
— Специфика профессии, — пожимает плечами ДонХё, — впрочем, в любой работе найдутся свои неприятные места. Или вас беспокоит что-то конкретное?
— Ничего конкретного, но, знаете, девочка определённо талантлива. А талантливые люди, они, как правило, не от мира сего и очень ранимы душевно. Я беспокоюсь, как бы её психика не пострадала. Вот почему я говорю с вами об этом.
— Я пока не заметил, что ЮнМи испытывает какие-то страдания или как-то угнетена. Глазки блестят, вид — озорной. Думаю, ничего с ней страшного не случится. Пусть поборется за место лидера, а мы посмотрим.
— Думаете?
— Да. Так советует господин До и я считаю разумным следовать его профессиональным рекомендациям.
Место действия: школа Кирин. Перед дверью дисциплинарной комиссии. Дверь открывается и в коридор выглядывает симпатичная девушка, которая видит скромно сидящую на скамеечке у двери, ЮнМи.
— ЮнМи-ян?