Киваю батюшке, что понял и готов слушать дальше.
— Если ты хочешь возвышать свою бессмертную душу, данную тебе господом богом, — говорит он, — то ты должна быть готова к лишениям. Перевести деньги со счёта на счёт — просто, но это ничего не даст твоей душе. Хочешь помогать людям — жертвуй чем-то, что для тебя важно. Тем, что является частью твоей жизни. Временем, силой, сном, частью твоего ужина. Жертвуй чем-то реальным, что для тебя важно. Только тогда твои поступки будут отдаваться в твоей душе, и распускаться прекрасным цветком любви к ближнему своему.
Я задумываюсь над словами Амвросия. Что-то в них определённо есть. Конечно, отдавать всё, а потом бегать в одних лохмотьях, определённо, не стоит, но вот делится тем, что действительно важно и чувствительно лично для тебя… Это интересная концепция которую стоит поразмышлять…
— Спасибо батюшка, — кланяюсь я, — после ваших слов я увидела заданный вам вопрос под другим углом. Мне нужно всё обдумать. Возможно, это даже ответ. Спасибо.
Батюшка с довольным видом кивает и, благословляя, крестит меня, произнеся: Да хранит тебя господь!
Я кланяюсь.
— Забери деньги, — говорит мне он, — не гоже, чтобы в господнем храме лежали деньги. Если хочешь, можешь сделать пожертвование. Снаружи есть специальный ящик для этого. Пойдём, я покажу тебе, где.
— Спасибо, батюшка, — благодарю я.
Время действия: два часа спустя
Место действия: школа Кирин, кабинет директора.
— В соборе Святителя Николая Чудотворца, — говорю я, отвечая на вопрос директора — "где шлялась?"
Ну, он не так, конечно, вопрос задал, но смысл тот. Без особого интереса смотрю на озадаченных моим ответом директора и ДонХё. Что-то устал я после своего похода в церковь. Возвращаясь, на забор влез только с третьего раза, собрав последние силы. Влез и подумал, сидя на нём верхом — "А чё я, дурак, через главный вход не пошёл, как нормальный человек? Стопудово же все знают, что я из школы свалил!". Как думал, так и оказалось. Буквально сразу продолжили пройти в кабинет к директору. Вот, выясняем теперь втроём — что да как.
— Зачем? — после удивлённого переглядывания спрашивает меня ДонХё.
Я пожимаю в ответ плечами.
— Хотела узнать, как правильно жить, сонсен-ним, — говорю я.
— И что? — интересуется ДонХё, — Узнала?
— Мир полон удивительных вещей, — отвечаю я, — теперь, некоторые из них выглядят иначе, чем прежде.
— Какие именно? — теперь желает знать подробности директор.
— Многие, — уклоняюсь я от развёрнутого ответа.
Усталый я, для подробностей. И не хочу я об этом с кем-то вдруг говорить. Я себе ещё сам не до конце в голове "уложил" услышанное. Да, то, сказанное Амвросием, хорошо в том плане, что понятно теперь, как именно нужно делать. Не так, как в храме Гуань Инь. Слов сказали много, а конкретику — сам мозгуй! С другой стороны, в сказанном им есть и плохое. Предложенное, действительно потребует массу затрат. Как времени, так и сил. А ещё, затрат моральных. Сидеть рядом с какой-нибудь выжившей из ума аджумой, или, в окружении орущих детей, и чувствовать себя при этом не то чтобы — хорошо, а хотя бы — нормально. Где найти сил для такого? Ведь предполагается, что ещё при этом нужно будет сопереживать, что-то чувствовать. Слова какие-то, правильные, говорить…
Смотря на задумавшихся — старших, "ментально ощупывая себя изнутри" и ощущаю в себе только пустоту. Каких-либо сил для проделывания всяких "нравственных" штук с посторонними людьми, как это предложил мне делать батюшка, не ощущаю в себе от слова — совсем. Я же не Мать Тереза, чтобы вот так вот, сразу! Есть у меня подозрение, что я не настолько люблю людей, чтобы даже просто попробовать попытаться пойти по её стопам. Кругом — столько идиотов! Как их можно хотя бы выносить рядом с собой, уже не говоря про то, чтобы им как-то там, сочувствовать?
— То есть, ты ушла из школы, чтобы сходить в храм и узнать, как правильно жить? — вслух проговаривает директор мою версию, видно желая исключить возможные недопонимания.
— Да, — кивнув, подтверждаю я, — именно так.
— А что не так с твоей жизнью? — спрашивает директор.
— У меня такое ощущение, что я сижу в болоте и никак из него не вылезу, сонсен-ним…
Сонсен-ним и ДонХё переглядываются.
— Значит, школа для тебя — болото? — спрашивает директор.
— Очень похоже, — отвечаю я.
Мужики опять переглядываются. Что-то мне это уже надоело. Не знаете, что делать? Так сначала придумайте, а потом — на ковёр вызывайте! У меня ноги не железные, стоять тут пред вами!
— У меня кризис подросткового возраста! — громко объявляю я, решив по-быстрому "свернуть совещание", — Я ищу ответа на поставленные мне жизнью вопросы! Я устала физически и эмоционально! И у меня голова болит! Вот!