— Я тоже этого не понимаю, — помолчав, говорит она, — зачем больных людей считать нормальными?
Опа! Онни "этих" считает больными?
— Вроде бы писали, что врачи признали гомосексуализм не болезнью? — возражаю я, желая продлить разговор и узнать, что думает сестра по этому поводу.
— Это больные люди, — помолчав, отвечает мне СунОк, — у которых не будет семьи, ни детей и их род прервётся. Разве нормальные люди станут так делать? Нет. Так могут поступать только больные. Представляю, какое горе для родителей воспитать такого ребёнка! Всё впустую…
Ну да, есть такой момент… — думаю я, смотря на рассердившуюся СунОк.
— Мне не нравится, что наше правительство тратит деньги на такое, — продолжает между тем СунОк, — их можно было бы потратить на что-то более нужное. На лекарства для стариков, например…
— Говорят, что люди такими рождаются, — пожимаю я плечами, — лечить бесполезно.
— Ну, не знаю! — говорит СунОк, — Если не больны, то тогда они извращенцы, раз занимаются такой гадостью! Если узнаю, что кто-то из моих друзей такой — разговаривать перестану! И вообще, — забуду!
Опс! Нифига себе!
— Хватит говорить об этом, противно! — сердито произносит онни, — Пошли! Вон уже зелёный свет загорелся!
(несколько позже)
Сидим с онни в кафе, под чай кофе и пирожные, болтаем, поглядывая в большое панорамное окно на улицу. Хорошо! Онни опять жалуется на свои трудности с английским языком.
— Ой, — вздыхает она, — он такой сложный. Наверное, ты права. Это "не мой язык". Нужно что-то другое учить…
Онни пригорюнивается, но спустя пару мгновений оживает.
— А хочешь, я тебе анекдот расскажу? — улыбаясь, спрашивает она, — Смешной. Про то, как японец корейский язык учил. Корейский язык тоже сложный.
— Рассказывай! — киваю я.
— Дело было во время войны, — начинает рассказывать СунОк, — когда Япония захватила Корею. Один японский учёный, человек, видимо, неплохой, решил изучить корейский язык и культуру. Он стал заниматься с корейским профессором, и вскоре уже довольно хорошо понимал язык, но никак не мог разобраться с употреблением слов со значением "умереть". И тогда он решил погрузиться в языковую среду и на своей шкуре изучить тонкости использования этого слова. Лег на обочине дороги, извалялся в пыли и притворился мёртвым, в надежде наслушаться про себя всякого от проходящих мимо людей…
— … И вот идёт по дороге ободранный крестьянин. Видит пыльного японца, подходит к нему, пинает его со всей дури ногой и говорит: "Надо же, япошка издох!" Плюёт на него и уходит. Идет следующий человек, чуть побогаче и пообразованней, подходит к японцу, тычет в него ногой и говорит: "Смотрите-ка, японец-то помер!". Плюет на него, идёт дальше. Проходит мимо зажиточный горожанин. Видит японца, пинает его и говорит: "Надо же, кажется, он умер!" Плюет на него, уходит…
— … Лежит, японец дальше — весь побитый и оплёванный. По дороге идёт корейский дворянин, вежливый и образованный — весь такой в высокой шляпе, с бороденкой, руки за спину. Подходит к японцу, осматривает его и говорит: "Судя по всему, этот господин скончался!". От души пинает его, плюёт ему прицельно на голову и идёт дальше.
— … После этого японец встал и воскликнул: "Всё, с меня хватит! Очень уж трудно учить корейский!".
Искренне смеюсь над анекдотом вместе с СунОк, думая о том, что вот по таким анекдотам и становится понятным истинное отношение народа к соседям…
Время действия: следующая неделя
Место действия: школа Кирин, класс танцев
— ЮнМи, — говорит ДжуБон, — вышла из строя.
ЮнМи выходит на середину зала. Учитель наблюдает за её походкой.
— Как твоя нога? — спрашивает он, — Не болит?
— Спасибо, сонсен-ним, — благодарит ЮнМи, — всё прошло.
— Танцевать сможешь?
— Да, сонсен-ним.
— Отлично. Иди тогда сюда!