3.2. Православная миссия в освобожденных районах Ленинградской области
Вскоре после оккупации части районов Ленинградской области в 1941 г. немецкое командование приступило к открытию церквей и к активизации деятельности православного духовенства. Мероприятия, проводившиеся духовенством по указанию немцев, и вся церковная политика немцев были направлены на решение трех основных задач:
1) проведение пропаганды, имеющей целью представить немцев в роли защитников русского народа, доказать прочность успехов Вермахта;
2) оказание активного содействия немцам в проведении экономических и политических мероприятий, направленных на порабощение и ограбление советского населения;
3) сбор сведений о политических настроениях населения, экономическом положении районов и выдача советских патриотов немецким оккупационным властям.
Главой русской православной церкви немцами был назначен отлученный от церкви экзарх Эстонии — митрополит Сергий (Воскресенский), проживавший Риге.
На оккупированной территории Ленинградской области руководство осуществлялось через созданную в августе 1941 года «Указом» Сергия так называемую «Православную миссию». Управление «Миссии» находилось в гор. Пскове. Его возглавлял протоиерей К. И. Зайц, в прошлом крупный латышский миссионер. На допросе 2 ноября 1944 г. он заявил:
Во многих районах области открывались церкви, в которых 2–3 раза в неделю проводилось богослужение. В Порховском районе, например, менее чем за год была восстановлена служба в шести церквях149. В конце 1941 г. в Гдове и Гдовском районе были открыты три православные церкви, а в Пскове и Острове — соборы епископов. Открытие церквей и соборов производилось по специальному решению высшего церковного совета. Об этом давалась информация в газетах. Такие мероприятия проводили в воскресные дни. Через старост деревень на них сгонялось большое количество народа.
Как отмечалось в сводке ЛШПД от 4 декабря 1941 г., обязательный характер носили обряды крещения, регистрации браков в церкви, исповеди. В церквях существовали книги записей перечисленных обрядов и их несоблюдение рассматривалось властями как посягательство на существующий на оккупированной территории порядок150. Общее количество появившихся за время оккупации церквей только на территории нынешней Новгородской области, составлявшей менее трети от прежней Ленинградской и входившей в ее состав, равнялось 40151.
Однако на начальном этапе немецкие власти не проявляли большой активности, наблюдая за тем, как происходит восстановление религиозной жизни. В феврале 1942 г. СД отмечала:
Оккупированные районы Ленинградской области были разбиты на одиннадцать округов в составе 150 приходов. Во главе округов «Миссией» назначались благочинные, которые осуществляли непосредственное руководство священнослужителями всех церковных приходов153. В их руках было сосредоточено управление как духовной, так и административно-хозяйственной жизнью прихода. Такая форма церковной организации исключала возможность конфликтов между настоятелем и приходом, обеспечивала в приходской жизни единство церковно-политических убеждений и упрощала надзор за настроением прихода со стороны немецких властей.
Как уже отмечалось, назначение всех священников производилось после тщательной их проверки и главным образом из числа лиц, враждебно настроенных к советской власти и подвергавшихся репрессиям за контрреволюционную деятельность. Священник Завлоцкий в 1944 г. на допросе в УНКГБ ЛО показал:
О необходимости тщательного отбора и проверки кандидатов в настоятели и священнослужители миссия издала ряд циркуляров. Циркуляр управления миссии от 6 февраля 1942 г. предписывал:
О специальном подборе миссией кадров духовенства из числа враждебных советской власти лиц свидетельствует также выдержка из опубликованного в газете «Северное слово» интервью с благочинным Гатчинского округа Амосовым, который заявил:
Бывший благочинный Лужского округа, репрессированный до войны советской властью, протоиерей Завлоцкий на допросе показал:
Кроме того, в качестве священников в «Миссии» работали ранее репрессированные советской властью настоятель Вырицкой церкви Успенский, иеромонах Анатолий Стальников, протодиакон Гатчинского собора Василевский, бежавший с немцами настоятель церкви в селе Рождественно протоиерей Петр Кудринский. Священниками церквей, открытых в Волосовском районе, были: Никитин М. И. — быв. кулак, раскулаченный, Георгиевский А. Г. — отбывавший наказание по 1938 г. за антисоветскую деятельность. Священником церкви в селе Муссы Солецкого района был сын осужденного за контрреволюционную деятельность священника Васильев Н. В., сам в прошлом монах. Настоятелем церкви в селе Погост-Михайловское был назначен Макаренко С. А., который был дважды судим за антисоветскую деятельность и отбывавший наказание с 1933 по 1941 гг.
В штате управления миссии состояли священники из числа эстонцев и латышей, враждебно относящихся не только к советской власти, но и к русскому духовенству. К их числу относились заместитель начальника миссии Цепиксон, секретарь миссии протоиерей Жунда, пом. начальника миссии протоиерей Легкий, секретарь канцелярии экзарха латышский священник Венглас, начальник канцелярии Гримм.
Представители командования немецких войск, используя церковь в своих пропагандистских целях, соответственно, направляли деятельность церкви и оказывали ей помощь. Помощь эта выражалась в открытии церквей, в подготовке для них кадров, в оказании денежной и другой материальной помощи как миссии в целом, так и и отдельным приходам и священнослужителям. О характере этого руководства и помощи можно судить по следующим документам:
Журнал «Православный христианин» в декабре 1941 г. писал:
Выходившая в Дно газета «За Родину» писала:
Один из активных деятелей миссии, священник Амосов 1 февраля 1942 г. заявлял на страницах газеты «Северное слово»:
Приведенное заявление члена миссии Амосова было подтверждено Гатчинским духовенством: Гатчинский собор получил безвозвратную ссуду из городского управления на восстановление храма в сумме 100 000 рублей, Иоанно-Предтеченская церковь получила ссуду в сумме 6000 рублей, а мужская монашеская община в Вырице поддерживалась большим клином отпущенной немцами земли и семенными ссудами, зерном и картофелем.
О количестве церквей, открытых при содействии немецкого командования на территории оккупировавшихся районов Ленинградской области, и о численности, священников дает представление опубликованная в журнале «Православный христианин» таблица:
В течение 1943 г. немцами дополнительно был открыт еще ряд церквей.
Фактической проверкой УНКГБ ЛО после освобождения районов было установлено, что немцами было открыто (не считая оккупированных Псковского, Палкинского и Островского районов) 168 церквей и 2 католических костела, в то время как до оккупации действовало всего 5 церквей.
Кроме материальной помощи, оккупационные власти ставили «Миссию» и подчиненное ему духовенство в привилегированное положение и стремились укрепить его авторитет, необходимый для более эффективного использования духовенства в их целях. Священник Гатчинской церкви Забелин отмечал:
Журнал «Православный христианин» в декабре 1942 г., описывая «торжество» передачи священных книг, писал:
Особую активность проявила «Миссия» в деле проведения систематической пропаганды. Она широко использовала с этой целью устные проповеди, беседы, церковные службы и профашистскую печать. При этом один из постоянных авторов дновской газеты в статье «Роль церкви в переживаемый момент» заявлял:
Протоиерей Иоанн Легкий в журнале «Православный христианин» в статье «Церковь в судьбах России» писал: