Рассчитывая использовать в своих целях советских граждан немецкой национальности, проживавших в Ленинграде и пригородах, противник с первых дней войны стал распространять листовки в районах их сосредоточения — в Стрельне40, а также в так называемой Саратовской колонии, находившейся на правом берегу Невы41.
В начале августа 1941 г. ленинградцам стала навязываться идея «открытого города» как кратчайший путь избавления от тягот войны. При этом основным аргументом было сохранение Парижа, который французское правительство объявило открытым. Эта тема была главной в пропаганде противника на всем протяжении ленинградской эпопеи42.
В августе и сентябре 1941 г. немецкие агитаторы идею превращения Ленинграда в «открытый город» пытались подкрепить «рекомендациями» Рузвельта сдать его немцам, а также провокационными заявлениями о письме Якова Джугашвили Сталину с призывом не мучить народ43.
Верующим внушалась мысль о том, что неудачи СССР есть «наказание божье» за довоенные грехи советской власти, что их надо принимать как должное. Антисоветская агитация среди религиозно настроенной части населения проводилась на общем фоне патриотического характера проповедей, а также значительного расширения деятельности религиозных организаций. С конца августа в связи с частыми воздушными тревогами и артобстрелами «церковники стали проводить свою подрывную работу в жилищной системе среди женщин, жен и членов семей, призванных в Красную Армию», которым внушался страх и мысль о бесполезности борьбы. С наступлением значительных продовольственных трудностей верующим стала навязываться идея, что голод есть наказание тем, кто не карается смертью и страданиями на фронте44.
Немецкая газета «За родину», представляя бедствия ленинградцев в виде «кары Высшего Суда», цинично вопрошала: «Была ли в этой расплате соблюдена справедливость?» и отвечала: «Конечно, нет! Христианство не обещает нам торжество справедливости в этом мире. Однако оно обещает его нам за рубежом истории и вообще земной жизни»45.
Принимая во внимание изменение структуры населения Ленинграда в связи с мобилизацией значительной части мужчин, противник с сентября 1941 г. основным объектом своей пропаганды избрал женщин. После рассуждений о бедственном положения ленинградцев в листовках противника следовали призывы скрывать мужей от мобилизации, советовать красноармейцам сдаваться в плен, саботировать оборонные работы, требовать хлеба, сдачи города или объявления его открытым46.
Немецкая разведка настоятельно рекомендовала «полностью использовать» все возможные средства пропаганды, изменить ее методы и приспособить к местным условиям борьбы47. Выражая недовольство малым количеством распространяемых в Ленинграде листовок, СД настаивала на том, чтобы этот недостаток был устранен как можно скорее. Содержательная сторона пропаганды должна была учитывать психологические особенности различных категорий населения во всех пропагандистских матералах, «начиная с прокламаций-лозунгов и кончая политическими листовками».
Важнейшей целью пропаганды были «паралич воли» ленинградцев к сопротивлению и создание общей неуверенности относительно целесообразности мероприятий, проводимых советским режимом. Задача пропаганды состояла в том, чтобы представлять их как меры, отвечающие интересам немцев. Например, по мнению разведки, в листовках следовало поощрять рабочих брать в руки оружие, поскольку «в решающий момент» они должны повернуть его против советского режима. Рабочие не должны уклоняться от минирования домов, поскольку после сдачи города у них будет возможность своевременно устранить взрывные устройства и таким образом доказать свою лояльность новой власти. Побуждение недоверия к ключевым институтам советского режима — прежде всего НКВД — также было в центре внимания. СД предлагала пропагандистам сосредоточиться на том, чтобы запугать активных сторонников советского режима, призывая ленинградцев фиксировать их как «агентов НКВД», с тем, чтобы в случае вступления в город немецких войск передать соответствующие списки командованию Вермахта48.
Активность немецкой пропаганды на Ленинградском фронте вынудила начальника Политуправления Ленфронта издать 23 октября 1941 г. специальный приказ, в котором отмечалось;
Начальник Политуправления (ПУ) указал на необходимость «повышения бдительности», готовности к возможным провокациям. Он приказал беспощадно уничтожать провокаторов и изменников, а также активизировать работу политаппарата49. По мнению работников 7-го отдела Политуправления Ленфронта, немецкая пропаганда среди защитников и населения Ленинграда обладала рядом достоинств. Она достаточно оперативно реагировала на события общественно-политического и военного характера; умело использовала «социальную демагогию и дезинформацию, способную оказывать влияние на отсталые элементы»; быстро реагировала на приказы и документы советского командования с целью их дискредитации; широко применяла в своих целях советские документы, постановления правительства, наркома обороны, приказы командующих фронтами, армиями и даже материалы отдельных воинских частей; охватывала широкий круг тем, избегая при этом многотемности в отдельных материалах; широко использовала агентурную пропаганду.
Среди недостатков пропаганды противника, отмеченных ПУ Ленфронта, были отмечены следующие: переоценка социально-политической напряженности в советском обществе; отсутствие непрерывности в пропаганде; использование в основном общеполитических тем в ущерб конкретной целевой пропаганде, адресованной конкретным воинским частям, жителям определенных районов Ленинграда и области; бессистемность звуковой пропаганды50. Весьма примечательно, что рекомендации по улучшению листковой пропаганды, подготовленные для командования 18-й армии фон Унгерн-Штернбергом в октябре 1941 г., в значительной степени совпадают с оценкой советской стороны51.
В середине декабря 1941 г. немецкая разведка подготовила предложения по ведению пропаганды на зимний период, разделив объекты на три группы — население оккупированных районов, население Ленинграда и части Красной Армии. Основными темами пропаганды среди населения были следующие: продолжение сопротивления на фронте означает неминуемо ухудшение положения мирного населения; «на освобожденной от большевиков территории население чувствует себя хорошо, там постепенно восстанавливается нормальная жизнь».52
Зимой 1941–1942 гг. голод, уносящий тысячи жизней ленинградцев, должен был обеспечить, по мнению противника, восприятие населением идеи «открытого города». С этой целью распространялись провокационные слухи о якобы ведущейся заинтересованными сторонами международной конференции по этому вопросу53. Кроме того, немецкая пропаганда пыталась внести напряженность в отношения жителей города между собой, рассуждая о «несправедливости» установленной властями очередности эвакуации из города, а также продовольственных норм. Улучшение продовольственного снабжения представлялось лишь как результат сокращения числа едоков в связи с высокой смертностью. Противник стремился также опровергнуть заявления Совинформбюро об успехах Красной Армии под Москвой, Тихвином, Ростовом-на-Дону.
В одной из февральских листовок говорилось, что советское наступление захлебнулось, что попытки прорвать блокаду Ленинграда провалились, и новые наступательные операции, производимые по приказу советского командования, имеют целью лишь истребление всех красноармейцев с тем, чтобы само командование могло покинуть город в качестве героев, сражавшихся «до последнего солдата». В мартовском обращении «К гражданам и гражданкам Ленинграда» подчеркивалось, что руководство СССР под страхом расстрела запретило сдавать Ленинград и тем самым приговорило жителей города к смерти.
В немецких листовках указывалось, что единственный путь получения продуктов и боеприпасов через лед Ладоги с приходом весны будет потерян, в результате чего город будет обречен на полное вымирание. Противник призывал население тормозить оборонную работу и требовать прекращения защиты Ленинграда. В ряде листовок немцы прибегли к провокации, заявив, что они будто бы предложили советской стороне объявить Ленинград «открытым городом» с целью сохранения его величайших ценностей и жизни горожан54. Рабочих немногих действующих предприятий противник призывал требовать своевременной выдачи зарплаты, дополнительного вознаграждения за сверхурочные работы и т. п.
Со второй половины 1942 г. объем немецкой пропаганды, адресованной населению Ленинграда, сократился. Важнейшим средством воздействия по-прежнему оставались листовки, распространявшиеся при помощи авиации и артиллерии. Засылавшиеся в город агенты в куда меньшей степени занимались агитацией. Как отмечал начальник Смольнинского РО НКВД Пашкин, немецкая агентура занималась главным образом подготовкой террористических актов и диверсий.55 О сохранении этой тенденции свидетельствовали сотрудники РО НКВД Дзержинского района в феврале 1943 г.56
Сведения о распространении немецких листовок, имеющиеся в фондах ленинградских райкомов и горкома партии, как, впрочем, и о других формах пропагандистской деятельности противника, носят фрагментарный характер. В информационной сводке Смольнинского РК ВКП(б), направленной в горком в начале августа 1942 г., указывалось на наличие на территории ГЭС-4 немецких листовок, которые были собраны и доставлены в райком 57. В аналогичной сводке Ленинского райкома партии от 9 июля 1942 г. сообщалось об антисоветской листовке, написанной от руки и полностью передавалось ее содержание. В листовке говорилось о необходимости уничтожения «сталинского режима» с помощью германской армии, ибо «уже погибло 3,5 миллиона человек за его царствование и нет тому конца»58. В мае 1943 г. большая часть листовок, сброшенных на Ленинград, была собрана и уничтожена59. Сведений о наличии немецких листовок в Ленинграде в 1944 г. в фондах партийных архивов нет вовсе.
В зимний период 1941–1942 гг. немецкая разведка предлагала вести пропаганду среди защитников Ленинграда по четырем основным темам:
1) превосходство Вермахта над Красной Армией;
2) противопоставление красноармейцев, которые страдают и несут огромные потери, Сталину и его окружению, находящимся в безопасности;
3) хорошее обращение с военнопленными и возможность для них в будущем вернуться к своим семьям;
4) земельная реформа.
Помимо авиации, предлагалось десятикратно увеличить использование минометов для распространения листовок, которые следовало маскировать под спичечные коробки или сигареты. Этим можно было достичь двойного эффекта: во-первых, новая форма пропаганды явилась бы неожиданностью для политаппарата, и листовки с большей вероятностью дошли бы до бойцов, во-вторых, проверки всех курящих вызовут недовольство у солдат60.
Наряду с пропагандой устрашения, которая по-прежнему занимала важнейшее место, а также антисемитизмом61 появилась сентиментально-лирическая тематика, к военной дезинформации добавилась военно-политическая и международная. В докладе 7-го отдела ПУ Ленфронта «О немецко-фашистской пропаганде для частей Красной Армии и населения г. Ленинграда» отмечалось, что за первые полтора года войны противником было выпущено более полутора десятков типов листовок и обращений к бойцам и командирам Ленфронта и ленинградцам. Общим для них был тезис о скором падении Ленинграда и бесцельности его дальнейшей защиты.
Немецкая разведка по-прежнему снабжала органы пропаганды в целом обильной информацией о морально-политическом состоянии частей Ленфронта. Как и раньше, главное место в сводках СД занимали обеспечение армии (продовольствием и боеприпасами), а также настроения защитников Ленинграда. В отчете немецкой службы безопасности, датированном 18 февраля 1942 г., отмечалось, что несмотря на увеличение норм выдачи хлеба красноармейцам, находившимся на передовой (с 500 до 600 грамм), а также активную пропаганду идеи скорого прорыва блокады, настроение советских войск по-прежнему оставалось плохим и только 20–25 процентов бойцов были готовы защищать «социалистическую Родину» и верили советской пропаганде62.
С весны 1942 г. немецкая пропаганда усилила свою активность на Ленинградском фронте. Новыми темами были обещания победоносного наступления германской армии весной (листовка «Генерал Зима тает»), запугивание новыми танками, рассуждения о провале зимнего наступления Красной Армии (листовки «Стена крови», «Вести с нашей Родины» — цифры о потерях РККА). Шире стали использоваться антикапиталистические, революционные и патриотические лозунги и фразы. В листовках указывалось, что в 1917 г. популярным был лозунг братания солдат на фронте. В свою очередь противник выдвинул новые лозунги: «Братайтесь с германскими солдатами! Да здравствует новая революция Красной Армии и всех трудящихся Советского Союза!» На все лады повторялась идея о том, что в СССР построен госкапитализм, что «народ стонет под игом жидов и комиссаров».
Немецкие пропагандисты пытались также использовать лозунг «отечественной войны» — они призывали к «великой отечественной войне против Сталина, жидов и аферистов прессы». Немалое место отводилось попыткам сыграть на патриотических чувствах красноармейцев, представить в одном строю известных русских полководцев и предателей — последние, дескать, действуют в лучших традициях, борясь за «освобождение России». С еще большей настойчивостью разжигались частнособственнические настроения у крестьян. С этой целью сообщалось о «земельном законе» 15 февраля 1942 г., о ликвидации колхозов на оккупированной территории, о «прекрасной» жизни немецкого крестьянина.
Не исчезли в пропаганде противника и старые темы — о «непобедимости» Вермахта, «прелестях» плена, выдающихся достижениях национал-социализма во всех сферах жизни. При этом «немецкий» или «истинный» социализм непременно сопоставлялся со сталинским, «стоящим на краю пропасти». Не оставил противник надежд посеять рознь между красноармейцами и командно-политическим составом (тезисы о голоде в тылу, в Ленинграде и «сытости» политруков). Практически все листовки были написаны в духе антисемитизма63.
Нередко пропаганда шла по пути заимствования у советской спецпропаганды (т. е. пропаганды, адресованной военнослужащим Вермахта). Так, вслед за Политуправлением Ленфронта немцы в апреле — июне 1942 г. издали 4 листовки сентиментально-лирического содержания, в которых изображались страдания советской семьи. В апреле 1942 г. советской стороной была выпущена листовка для немецких солдат, в которой указывалось, что среди них есть антифашистски настроенные элементы и предлагалось создавать комитеты борьбы против войны, запоминать имена фашистов-гестаповцев и эсэсовцев. В мае в Ленинграде и частях фронта немцы распространили листовку, в которой говорили о якобы существующей в Красной Армии оппозиции «многих красных командиров» и групп, «имевших связь с немецким командованием». В листовке содержался призыв к бойцам примыкать к этим «ячейкам», запоминать имена «главарей и агитаторов НКВД, записывать все случаи произвола и насилия, умышленные разрушения и уничтожение народного добра истребительными отрядами»64. Определенная группа листовок противника предоставляла собой фальсификацию некоторых документов руководства РККА и отдельных соединений65.
Заметно улучшилось оформление немецких листовок. Большая их часть издавалась на цветной бумаге, часто они содержали рисунки и карикатуры, иногда выполнялись в стихотворной форме. Язык листовок противника изобиловал штампами советской пропаганды. Практически полностью были исключены ошибки и опечатки, имевшие место в начале войны. Различным был и формат листовок — от совсем маленьких книжек-пропусков до размера с газетную страницу66.