Непроизвольно она нажала кнопку и испуганно шарахнулась от окон, когда солнечный свет вновь ринулся в комнату.
Женщина торопливо прошла в кухню, выключив на ходу телевизор. Сварила себе кофе.
В квартире теперь царила мертвая тишина, не нарушаемая даже машинами — редкими гостьями на этой улице. В окнах дома на ее противоположной стороне также не было никаких признаков жизни. Застывшая возле стола фигура с кофейной чашечкой в полусогнутой руке могла с таким же успехом принадлежать заводной кукле, а не хозяйке дома.
Внезапно зазвонил телефон, но кукла даже не шелохнулась. Настойчивые сигналы продолжались. Тогда миссис Райн с тяжелым вздохом подошла к нему и, тяжело прислонившись к стене, подняла трубку.
Возникший на экране человек не проговорил приветствие, а прокричал его — как это свойственно всем пожилым людям.
— Доброе утро, дядя Сидней, — откликнулась Джозефина и опустилась на стул возле кухонного стола.
— Да не подходи ты так близко к экрану! — завопил старик.
Не слушая его и не меняя позы, Джозефина жалобно заговорила:
— Я столько раз просила тебя не звонить днем, когда дома только я одна. Ты же знаешь, что днем я не подхожу к телефону — мало ли на кого можно напороться!
— Уж ты извини меня, дорогая! Я просто хотел пригласить вас заглянуть ко мне сегодня — ближе к вечеру.
Миссис Райн недовольно поморщилась.
— У нас машина в ремонте, так что Райну пришлось отправиться на работу в городском транспорте. Я очень расстроена из-за этого…
И вновь на ее лицо вернулось выражение глубоко обиженного ребенка.
Возникла неловкая пауза, а затем оба собеседника разом заговорили.
Миссис Райн:
— Мне срочно нужно…
Сидней Райн:
— Но все-таки вы не могли бы…
Так же одновременно они умолкли, и затем первой высказалась Джозефина:
— Мне и в самом деле необходимо сегодня же вымыть снаружи входную дверь. И я уже сейчас крайне переживаю из-за этого! Ведь стоит только отворить дверь, как тут же появится эта особа из квартиры напротив. Ей, мол, требуется мусоропровод. Дядя Сидней, ты не представляешь, какая мука жить с такими людьми!
Сидней Райн обреченно вздохнул.
— Тебе, конечно, виднее. Но ты хоть помнишь, когда вы были у меня в последний раз? Три месяца назад,
— Прости, пожалуйста, дядя Сидней, — рассеянно проговорила миссис Райн: ее внимание приковали к себе пятнышки на кафельном полу. — А может быть, ты сам заглянешь к нам?..
— Ну да, пешочком! Благодарю! — Возмущение старика не знало границ, и он тут же дал отбой.
Казалось, Джозефина даже не заметила этого, но, неожиданно заметив в руках трубку, медленно поднялась со стула и положила ее на место.
Ею овладела апатия: вдруг почудилось, что она больше никогда ничего не сможет сделать — ни оттереть пол на кухне, ни выйти в коридор, ни открыть входную дверь… Но ей для чего-то обязательно надо открыть входную дверь… Однако она никак не могла вспомнить — зачем?
Мысли отказывались повиноваться. В голове вертелись только два слова: «одна» и «дверь». Что бы это значило? Сжав ладонями виски, женщина заставила себя поплестись в спальню, Она замерла на пороге, оглядывая комнату.
Спальня выглядела словно выставочный экспонат — все чрезвычайно чисто, красиво и… необитаемо. Взгляд Джозефины внезапно наткнулся на возмутительный беспорядок; на полу красовались уличные башмаки ее мужа. Яростно зашипев, она схватила их и запихнула в стенной шкаф. Потом стремительно метнулась к окну и, нажав на кнопку, задернула шторы. В наступившем полумраке стены спальни замерцали разноцветными огоньками. Это вызвало какую-то непонятную тревогу, и женщина направилась было к выходу, но потом передумала и вернулась к окну. Тут же она вновь устремилась к двери, но на полпути в нерешительности остановилась.
Поставив кассету с записью спокойной мелодичной музыки, она вышла из спальни и, подойдя к входной двери, проверила запоры. Затем вернулась назад и без сил опустилась на постель. Закрыв глаза, Джозефина попыталась сосредоточиться на музыкальной пьесе, но даже тихо звучавшие инструменты невыносимо терзали слух.
Тогда она достала из прикроватной тумбочки снотворное, проглотила — не запивая — одну таблетку и, нажав кнопку на встроенном в изголовье пульте, выключила воспроизводящее устройство. В наступившей тишине ее постепенно охватила приятная дремота.