Замедленными движениями смертельно уставшего человека седой космонавт освободился от комбинезона, подошел к укрепленной на кронштейнах койке, принял заранее приготовленное снотворное и, удовлетворенно растянувшись на постели, закрыл глаза. Он уснул, его хрипловатое дыхание спокойно и размеренно.
…Райн оказался в тускло освещенном обширном помещении. Кажется, это танцевальный зал. За высокими окнами, выходящими в сад, уже сгустились сумерки. Звучала негромкая мелодия, и словно в такт ей загадочно мерцал и переливался навощенный паркет.
Бал в разгаре. Дамы — в вечерних туалетах, мужчины — во фраках. Несколько пар медленно кружились в центре зала, кое-кто устроился в креслах. Райн подумал, что это карнавал: лица прикрывали черные полумаски. Приглядевшись, он понял, что это очки — черные круглые очки в пол-лица.
Музыка постепенно становилась все тише, темп ее замедлился — танцующие почти перестали двигаться.
Наступила минута затишья, а затем послышался постепенно нарастающий звук торжественного хорала.
Сидящие поднялись со своих мест, все как-то насторожились — настроение в зале резко изменилось: от лирического ощущения не осталось и следа.
А между тем поющие голоса заполнили все пространство зала, накатываясь одновременно со всех сторон и возбуждая в людях непроизвольную агрессию.
Но постепенно не осталось ни малейшего сомнения в том, что гнев присутствующих направлен на вполне определенного человека. Пение внезапно сменилось барабанным боем — яростным и оглушительным.
Людей охватило безумие…
Спящий проснулся, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу: на него обрушились воспоминания.
Глава 2
Волоча за собой видавший виды громадный чемодан, в дверь квартиры нерешительно протиснулась чета Райнов. Их утомленные руки тут же в прихожей с облегчением избавились от кожаного мастодонта, и тот, качнувшись раз-другой, передумал падать на бок и покорно замер.
Взгляд Райна, избавившись от лицезрения чемодана, ткнулся в небольшое апельсиновое деревце, посаженное в лакированную кадку. Проследив за взглядом мужа, миссис Райн едва слышно произнесла:
— Кажется, мама хорошо следила за ним. — Райн кивнул, соглашаясь, и она продолжила: — Мама прекрасно разбиралась в комнатных растениях.
— Ты права, дорогая, — ответил Райн.
В его голосе звучали сочувствие и нежность. Он бережно обнял ее за плечи и притянул к себе. Жена ответила на порыв сдержанным объятием — она словно стеснялась и мужа, и стен их нового жилища, да, пожалуй, и растения в кадке.
Понимая ее неловкость, Райн улыбнулся и, едва касаясь гладкой щеки обращенного к нему лица, погладил упругую кожу. В ответ миссис Райн смущенно улыбнулась.
— А теперь самое время осмотреть семейные владения, — нарочито легкомысленно предложил он.
Словно заблудившиеся в лесу дети, они взялись за руки и, покинув наконец прихожую, отправились вглубь квартиры, песочного цвета ковры и темная дубовая мебель которой поддерживали иллюзию лесного приключения. У высоких окон гостиной они остановились — открывшийся вид на город удовлетворил их.
— Как приятно, что ближайшие дома расположены довольно далеко, — с удовольствием сказал Райн. — Вспомни, как у Бенедиктов, — окна в окна. Полное впечатление, что они с соседями живут в одной квартире.
— Хуже не придумаешь, — кивнула жена. — Словно на сцене — никуда не спрятаться от любопытствующих взглядов.
Продолжая путешествие по квартире, они заглянули в спальни для гостей — и вновь остались довольны видом из окон. Включая по дороге лампы, нажимая на кнопки и с удовольствием разглядывая полученный эффект, они, наконец, оказались на кухне. И здесь — словно резвящаяся детвора — дали волю своему любопытству, выдвигали и убирали в стены холодильник, стиральную машину и инфракрасную печь, открывали встроенные шкафы, чтобы полюбоваться их содержимым, поразвлеклись с видеотелефоном и перетрогали все выключатели дистанционного управления кухонной утварью.
Взбудораженные и веселые, они, в конце концов, ввалились в спальню, предназначенную хозяевам. Солнечные лучи освещали широкую кровать с огромным выпуклым зеркалом напротив нее. Охотничий азарт заставил их и здесь открыть створки шкафов, где — в идеальном порядке — уже размещались белье и одежда новых владельцев.
Повернувшись к зеркалу, миссис Райн — подобно всем женщинам мира — принялась поправлять прическу, а затем нерешительно взглянула на окно.
Надавив кнопку на подоконнике, Райн заставил шторы сомкнуться, и тогда — в полумраке — проявился удивительный эффект освещения: на плоских поверхностях стен заиграли, переливаясь, разноцветные огоньки. Женщина в восхищении всплеснула руками.
— Какая прелесть! — воскликнула она. — Я не могу любоваться чем-то другим, когда передо мной такое чудо, как ты! — пылко отозвался Райн.
Резко обернувшись на голос, она оказалась в крепких объятиях шагнувшего к ней мужа. Его ласкающие руки коснулись плеч приникшей к нему женщины, скользнули вдоль спины — к талии.
Взглянув в сторону окна, словно желая убедиться в отсутствии свидетелей, миссис Райн блаженно прошептала: — Ты не представляешь, как я счастлива.
В ответ послышалось утвердительное гудение, и его руки продолжили путь вниз — к ягодицам. Райн еще сильнее прижал к себе женщину и охватил ртом ее губы. Замерев на мгновение, он решительным движением скомкал ткань ее юбки, обнажив бедро.
Едва не задохнувшаяся от поцелуя, миссис Райн обмякла в его руках, и он уложил ее на супружеское ложе. Лицо женщины порозовело, рот приоткрылся, и, призывно вздохнув, она сомкнула руки на затылке мужа.