Дипломатия 1939 - 1945 годов. Лекции.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несколько слов я хотел бы сказать о Японии. В то время, когда шли вот эти перипетии дипломатические с англо-французами и немцами, пакт Молотова-Риббентропа заключался, в это время постоянно маячил японский дипломатический фактор. Куда повернет Япония? Япония уже показала себя в 30-е годы как противник Советского Союза. Это бои на Хасане, это очень серьезные столкновения армейские на реке Халхин-Гол, когда будущий маршал Жуков разгромил японские части в Монголии на реке Халхин-Гол. Япония могла пойти двумя путями: либо, помогая Гитлеру, ударить с востока по Советскому Союзу, либо, это было очень сильное лобби в японском правительстве, повернуть оружие на юг, на теплые моря -- на Филиппины, Сингапур, на английские владения на Тихом и Индийском океане и, в конечном итоге, нанести удар по Соединенным Штатам Америки. Чтобы сделать Японию владычицей всего Дальнего Востока и всех теплых морей. Вот эти две тенденции в японском руководстве боролись. И вот, когда был заключен пакт Молотова-Риббентропа, после этого появилось в Москве посольство, представительство Японии для зондирования почвы и ведения переговоров по поводу дальнейших отношений между двумя странами. Как я уже говорил, две тенденции в Японии боролись и постепенно верх брала тенденция не просоветская, но, во всяком случае, тенденция, которая не грозила нападением Японии на Советский Союз с востока, а устремляла Японию на юг, на теплые моря. В конце концов, в ходе переговоров сложных, трудных и тяжелых, в апреле 40 года, за год с лишним до начала войны с Германией, Япония и Россия подписали договор о нейтралитете. Это означало, что если, условно говоря, Германия нападет на Советский Союз, Япония будет в состоянии нейтралитета. В то же время, если Япония столкнется с кем-то на востоке, Советский Союз не окажет военного давления на Японию. Это было в условиях нарождающегося противоборства с Германией для Советского Союза достаточно выгодно. Молотов говорил по этому вопросу: «Пакт дает все необходимое для того, чтобы развязать Японии руки для ее деятельности на юге». Если переводить на русский язык, на простой язык обывателя, это значит, если японцы увязнут на юге в борьбе с Соединенными Штатами, для нас это будет прекрасно. Это значит, японцы не нападут на Советский Союз с востока. Вот о чем мечтали в то время в Кремле, это факт, факт исторический и факт дипломатический, который мы не можем отрицать, плохо это или хорошо. Я думаю, что это не плохо и не хорошо. Это нормальная дипломатия, опять-таки, тайная дипломатия, только сейчас становятся известными вот эти тенденции в Кремле и этот пакт, который действительно был объективно на руку советскому руководству в ожидающейся войне с Германией. События надвигались с калейдоскопической быстротой. Уже весной 41 года было ясно, что Германия нацелилась на войну с Советским Союзом, на границе с СССР увеличилась группировка войск немецких, дивизия перебрасывалась за дивизией. На западном фронте военные действия практически закончились -- Франция была сокрушена, Англия была недосягаема и теперь Гитлер нацелился, используя военный потенциал практически все Европы, в том числе и Австрии, и Чехословакии, и других стран Балканского полуострова и Скандинавии, он собрался направить этот потенциал против Советского Союза. В этот момент как раз встал вопрос о том, как готовиться к войне, как вести эту войну. Здесь есть момент один спорный, дискуссионный, нашим слушателям тоже будет интересно как-то к нему прикоснуться, к этому моменту. Это вопрос, мог ли Сталин нанести упреждающий удар Гитлеру, как об этом многие пишут на Западе идеологи-пропагандисты, или это было невозможно? Или это просто был повод для Гитлера, чтобы напасть неожиданно на Советский Союз.

Дело все в том, что в течение долгого времени Советский Союз исповедовал так называемую наступательную доктрину, об этом я вам говорил. Это была доктрина Фрунзе, доктрина и других военачальников советских. Накануне же войны советское руководство постоянно говорило, что мы должны вести наступательную войну. Мы должны начать с обороны, а дальше перейти в наступление -- драться на территории противника и пр., и пр. Короче говоря, "разгромим врага малой кровью на его территории". Такая была концепция. И вот в этом смысле необходимо обратиться к ряду документов весны 41 года, когда постепенно, постепенно вызревала в советском военном руководстве и в политическом руководстве альтернатива действительно наступательного удара и даже упреждающего удара. Причем об этом противники этой версии и слышать не хотят. Как так, Советский Союз, миролюбивая держава, держава, которая является коммунистической, гуманистической, интернациональной -- и вот такой коварный шаг могла совершить. Я хочу сказать, что никакого отношения, опять таки, к рассуждениям о морали, о гуманизме эта версия не имеет. Речь шла о том, что Советскому Союзу грозит страшная агрессия, кулак немецкой армии, 5 миллионов солдат стояли под ружьем уже под восточными границами. Совершенно очевидно было, что нападение неизбежно. И в этих условиях в мае месяце Жуков и еще ряд военных подали записку Сталину о необходимости, возможно, нанести первыми удар. Направить этот удар на юго-западе. Направить его, в конце концов, на Румынию, отсечь румынскую нефть от Германии, с тем, чтобы лишить немцев нефти, масла и т.д.,и т.д., чтобы немецкая техника задохнулась без горючего. А на западном фронте в районе Белоруссии и Украины сдерживать фронт от наступления немецких дивизий. Есть сведения о том, что на первых порах Сталин начисто отверг этот план, но потом оказалось, что в реальности он начал, начал осуществляться. Началась переброска войск на юго-западный фронт, стали совершенствоваться переброски других частей артиллерии, аэродромы начали разворачиваться. Короче говоря, появилась такая ситуация, когда это могло бы быть, но эта ситуация осложнялась тем, что Красная армия в то время -- и руководство, и хозяйство -- вот к такой превентивной войне, упреждающему удару, наступательным действиям было совершенно не готово. И Финская война это прекрасно показала: ни связи не было, ни организации не было, ни хорошего командного состава не было, потому что старые командные кадры, которые проверены были, скажем, в 30-е годы в в Испании во время гражданской войны, были уничтожены. Тухачевский был расстрелян, Якир, Корк, другие были все репрессированы. Новые кадры еще не поднялись как следует. С кем воевать? С кем совершать этот упреждающий удар? Необходимо было время, но все наши специалисты сегодня, в том числе, и противники вот этого понятия "упреждающий удар", они согласны с тем, что да, через полтора-два года надо было такой удар нанести и можно было бы нанести такой удар. И дело все в том, что только такими путями и таким образом можно было совладать с Гитлером. Таким образом, можно было, упреждая развертывание его частей, можно было замедлить агрессию. Подорвать ее в зачатке. Возможно, тогда бы Красная армия дралась бы не под Москвой в конечном итоге, в 41 году, а где-то на западных границах. Может быть, может быть. Но вся ситуация -- и хозяйственная, и ситуация с командными кадрами, и с опытом борьбы с врагом, это показала Финская война. Это было совершенно, к сожалению, невозможно. Я считаю, что это одна из главных ошибок и просчетов Сталина и руководства страны, что они не сумели подготовиться к этому, не сумели сами этому коварному противнику, этому хищнику, человеку, который плевал на все договоры, на все и вся… что они не сделали этого раньше. И вот это было, конечно, тяжким таким стратегическим, историческим, может быть, просчетом, который восполнить было невозможно. И я полагаю, что в это время как раз и решалась судьбы практически всей будущей войны, поскольку вот такой удар не был нанесен и 22 июня немцы обрушили всю свою мощь на территорию Советского Союза, на западную границу.

И есть еще один момент, который совсем недавно выявился в нашей историографии. Как так, что Сталину без конца говорили, что вот уже 5 миллионов стоит на западной границе, перебежчики немецкие докладывают, что 22 июня будет нападение, Зорге из Японии сигнализирует что вот-вот нападут на Советский Союз… И все-таки Сталин медлит, Сталин не отдает приказа о решительном противодействии противнику, о подготовке, о мобилизации и пр. Многие очень недоумевали и до сих пор недоумевают, считают, что это колоссальный просчет. Возможно, это просчет и был, возможно, он не верил. Может быть, считал, что и Пакт работает, возможно, не верил, что немцы сумеют на два фронта воевать. Но есть еще один момент: Сталин запросил у советских разведчиков данные об обмундировании германской армии, о теплом обмундировании и разведка донесла руководству страны, что у немцев нет теплого обмундирования, только летнее. Нет ни теплых шинелей, нет ни теплого белья, ни теплой обуви. И тогда в руководстве встал вопрос, как же будут воевать немцы в России в ноябре, декабре, январе без теплого белья, без теплой одежды. Гитлер считал, что к октябрю месяцу война будет закончена. Т.е. вот один авантюрист просчитал так, а второй человек посчитал, что это большая стратегическая недоработка, потому что полагал, что не может нормальный человек отдать приказ пятимиллионной армии двигаться на Россию без теплой одежды и без теплой обуви. Поэтому во многом Сталин полагал, что не начнут немцы наступление в этом году, не сумеют, пока не сошьют себе теплые одежды. И запросил в разведке, сколько нужно времени, чтобы обмундировать немецкую армию, ему ответили полтора-два года. Полтора-два года, вот это тот срок, который был нужен для подготовки тех планов, которые вынашивало военное руководство с точки зрения ответного или упреждающего удара. Так что эти вопросы необходимо нам тоже иметь в виду и тоже их продумывать и не отмахиваться, потому что это все история, это все новый материал, новые документы и об этом надо тоже думать.

Итак, 22 июня немцы перешли в наступление и с этого момента дипломатия меняет свой характер. Уходят в прошлое эти геополитические игры, уходит в прошлое деятельность советских дипломатов, разговоры о том, о сем, о революционном продвижении наших интересов на Запад, в другие страны, о мировой революции, о всепобеждающей мощи и необратимости социализма. Все забыто, ни звука больше нету, ни о мировой революции, ни о геополитических интересах, появляется стремление во что бы то ни стало собрать все силы и выйти из изоляции, в которой оказался Советский Союз к этому времени, для борьбы с очень мощным и опасным противником. Начинаются контакты с польским эмигрантским правительством, начинаются контакты с чехословацким правительством, которые раньше были совершенно не в поле зрения советского руководства. Идут контакты с англичанами, с французами, которым не доверяли еще вчера, но к которым сейчас обращаются. Кстати говоря, и французы, и англичане тоже начинают искать контакты с советским руководством, поскольку ситуация очень тяжелая, очень сложная. И все это меняет общую ситуацию и дело идет уже к тому, чтобы постепенно союзники наши оказывали нам более действенную помощь. Речь идет уже о формировании, поисках формирования антигитлеровской коалиции. В советской столице, в Кремле, начинают говорить о преданности демократическим ценностям. Советский Союз признает Атлантическую хартию, которая говорит о проблемах демократии, о проблемах личности и пр. Это было совершенно невероятно для нашей риторики. Наконец, позднее Сталин распускает Коминтерн, вот эту мощную организацию коммунистического интернационала, которая занималась действительно подрывной работой во всех странах в пользу социализма, в пользу Советского Союза. Она распускается для того, чтобы как-то вызвать доверие в западном мире. Все это тоже совершенно иной уровень дипломатии в ходе войны. И в этих условиях, конечно, основой всего этого является совершенно беспримерный героизм Красной армии, солдат, работников тыла. Немцы рассчитывали действительно до октября месяца появиться уже где-то в Москве, Ленинграде, но все планы были сорваны.

Очень мы потеряли много в этот период, но, тем не менее, все-таки задача была выполнена. Больше того, Япония, в конце концов атаковала Соединенные Штаты. Как только известие об этом дошло до Москвы, даже до этого советская разведка узнала, что японский кабинет склонился в пользу нападения на Соединенные Штаты. Дивизии сибирские были сняты с Восточного фронта и двинулись под Москву. Это определило во многом и победу под Москвой в 41 году. 43 год явился в этом смысле годом решающим: Сталинградская битва, Курская битва показали, что война уже клонится к победе Советского Союза, что конец Гитлера необратим и, начиная с 43 года, вновь появляются эти мотивы геополитики, расчетов. Появляется стремление делить территории.

Уже в Тегеране договариваются о том, каковы будут сферы влияния у Англии, Франции и у Советского Союза. Теперь вместо Гитлера этими проблемами с Советским Союзом занимаются наши союзники, кто где будет доминировать. Очень любопытна в этом смысле беседе Черчилля со Сталиным в 1944 году в Москве. Они на бумаге расписали, какой процент влияния после окончания войны будет иметь Западный блок и Советский Союз на освобожденных территориях. И вот они говорили, что вот Болгария, Болгария -- 50% вам, 50 нам. Сталин говорит, нет 90% нам, 10% -- вам. Скажем, Югославия -- тоже проценты, Румыния, в Чехословакии… вот так, по процентам делили, договаривались о будущих влияниях. О Греции, о Венгрии и т.д., и т.д.. Это уже был возврат к старым, довоенным геополитическим играм, интересам, в том числе, и социально-идеологическим: где социализм продвинется, где социализм не продвинется это прекрасно понимали и наши западные союзники. Кстати говоря, проблема второго фронта была тесно связана с проблемой не только геополитического противодействия Советскому Союзу прежде всего, но и противодействию продвижения социализма на Запад. В 42 году союзники отказались открывать второй фронт, в 43 году отказались открывать второй фронт, но когда в 44 году советские армии появились в Европе, тут появился и второй фронт -- дальше союзники этого потерпеть не могли. Вот вам вся история закулисной дипломатии того периода.

Советские армии вошли в Европу. Они вошли как освободители или как поработители? Вопрос один из тех, которые сегодня тоже обсуждаются, дискутируют с пеной у рта. Я скажу коротко, про свою точку зрения. Красная армия вошла в Европу как освободительница, ее встречали цветами и объятиями, это была одна сторона проблемы. Фашизм был свергнут, концлагеря были освобождены от узников. Это сделала в основном Красная армия. Что было потом, это уже была другая песня, это была другая уже эпоха, уже появились другие органы, появились другие структуры, которые превратили эти страны, в конце концов, в сателлитов Советского Союза. А что в итоге, а что в итоге? В итоге в 45 году Советский Союз вернул себе то, что потерял в 30-е годы и во время войны. Все вернул. Это были очертания, контуры бывшей Российской империи. Что дальше? А дальше наступил 91 год, 89 -- 91 годы наступили, когда все эти расчеты, все эти великие победы, все эти великие жертвы рухнули. По причинам совсем другим, чем те, о которых мы сегодня с вами говорим.

Я заканчиваю свою лекцию на том, что политики должны были бы в то время думать не о двух годах успеха, не о 20 -- 30 годах доминирования в Европе, как это делал Советский Союз, а о перспективном развитии человечества в целом. Вот до этого у многих политиков мозги не доходили. Думаю, что в этом заключается смысл тех перемен и тех катастроф, которые постигли и нашу страну, и Европу на исходе 20 века. Спасибо.

Вопрос: Андрей Николаевич, на первой лекции Вы упоминали о том, что в 45 году, после капитуляции Японии и присоединения Курил и Сахалина, И.В. Сталин сказал, что людям старшего поколения пришлось 40 лет ждать возврата этих территорий. И вот с распадом СССР, как раз в 90-е годы мы потеряли значительные территории, которые отсоединились. Стоит ли людям нынешнего времени, может быть, будущего поколения ждать возврата вот этих территорий в состав Российской Федерации? И как долго?

Ответ: Это вопрос очень, очень опасный, и для лектора, и для общества. Как историк могу сказать, что такого рода откаты, отпадения, в российской истории были регулярны на протяжении чуть не тысячи лет. И на огромной Восточно-Европейской равнине неизменно доминирующий государственный этнос эти территории опять собирал. После падения Татаро-монгольского ига Иван Третий, Петр собрали эти территории. Это все развалилось в 1917 году. Ленин, Сталин и там еще Брежнев, не знаю, Горбачев, кто еще, собрали эти территории, в 89 -- 91 году развалилось это дело. Мы с вами не будем жить через 100 лет, через 200 лет, но у меня надежда, что законы Восточно-Европейской равнины уже в новых, может быть, условиях демократических, гуманистических, в каких-то других иллюзорных условиях, они будут работать. Все, что могу вам сказать.

Вопрос: Андрей Николаевич, у меня вопрос по всей лекции. В самом начале Вы сказали, что большое количество документов по войне все еще остается засекреченным, однако в дальнейшем они будут раскрываться. Как Вы думаете, можно ли избежать в дальнейшем политических спекуляций в связи с открытием новых документов? Благодарю.

Ответ: Я думаю, что документы в основном действительно рассекречиваются, все больше и больше будут просачиваться на страницы истории. Но политических спекуляций избежать никогда не удастся, потому что политические спекуляции -- это сегодняшний наш политический день, это политическая борьба, это электоральные проблемы, это какие-то разногласия в обществе, которые кое-кто считает фатальными, а на самом деле они нормальные для любого общества. И в этих условиях люди недобросовестные и недоброкачественные, конечно, будут использовать эти документы в своих целях. Но я думаю, что основной массив документов, система фактов, оценка этой системы фактов, она все-таки рано или поздно будет давать вот ту совершенно неопровержимую, четкую картину событий, к которой рано или поздно история приходит.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, Вы говорили что Финляндии под руководством СССР жилось неплохо, тогда почему они 10 лет готовились к войне? Их что-то не устраивало?

Ответ: Почему Финляндия в своих планах предусматривала будущую войну с Советским Союзом. Что их не устраивало? Их не устраивал Советский Союз, их не устраивала система ценностей в Советском Союзе. Отсутствие частной собственности, отсутствие рыночных отношений, отсутствие прав и свобод граждан и многое другое. И понятно, агрессивность определенная, революционная агрессивность, о которой я говорил, и революционно-мессианское направление во внешней политики, которое присутствовала в Советском Союзе. А Финляндия входила в состав России, вы знаете, и финны постоянно дрожали, боялись за свою вот эту недавно обретенную хрупкую независимость. Они боялись этого и они укрепляли Карельский перешеек, они брали займы, они брали оружие для того, чтобы в случае чего, а такой случай наступил, отразить нападение могущественного соседа. Вот и все.

Вопрос: Есть такая информация, что Адольфу Гитлеру удалось как бы скрыться после падения Третьего Рейха в Антарктиде и в 47 году была экспедиция организована американским правительством, под руководством генерала Бернса… И что там была организована секретная база нацистов под названием "Новая Швабия". Как Вы к этому относитесь?

Ответ: Об Антарктиде ничего не слыхал. Но в отношении Аргентины действительно была версия, что он скрылся в Аргентине и жил там, и спокойно скончался. Но эта версия неверная, потому что серия исследований и фактического материала, и документов показывает, что действительно Гитлер покончил собой во дворе Рейхсканцелярии и что останки его были обнаружены, и что сейчас они находятся здесь, у нас, по-моему, частично в Русском Государственном Архиве, частично в ФСБ. Во всяком случае, челюсть его находится здесь, может, он сам находится в Антарктиде, но челюсть его находится здесь и это точно.