— Хорошо прошло собрание, — сказал Дементьев,
— Какое там хорошо! Не налажена еще дисциплина. Да вот Ленка всегда…
— Вон что! — раздалось сзади.
— Э, легок черт на помине. Ну, проходи, — сказал Павел Кириллович сторонясь.
— А я с вами.
— Что такое? — быстро спросил агроном. Фонарик перестал жужжать.
— Пойдемте. Ну ее, — поморщился Павел Кириллович. — Или вы с ней у Наталки не наговорились?
— Вы идите, — сказала Лена, — а он догонит.
— Да, идите, идите, — закивал Дементьев.
— Ну, как знаете. Избу-то найдете? Во-он, глядите, огонек за колодцем, где березы. Видать?
В темноте не было видно ни берез, ни колодца, но Дементьев кивнул. Павел Кириллович ушел, и долго было слышно, как сапоги его чавкают по грязи. Неясный шум ледохода, похожий на сонное бормотанье, вместе с влажным ветром доносился от реки.
— Чего же вы стали? — сказала Лена. — Ступайте.
— Нет. Вы идите вперед. Мужчине полагается сзади.
— И давно такой закон вышел, чтобы мужикам позади баб ходить?
— Так полагается.
— Ну пойдемте, если полагается. Уезжаете завтра?
— Уезжаю.
— Можно вам написать, если вопросы какие-нибудь будут?
— Пишите.
— Я прямо на квартиру вам буду писать. Ладно? Вы не думайте, адрес-то ваш я схоронила. Вот он.
И Лена достала из-за рукава какую-то бумажку и потрясла ею в темноте.
— Хорошо. Пишите на квартиру, — сказал Дементьев.
«Зачем тебе нужно кривить на каждом шагу? — подумал он с горечью. — Ты даже не помнишь, что оставила мой адрес на подоконнике в доме Наталки. Может быть, сказать, что адрес этот лежит у меня в бумажнике?»
Они проходили мимо избы кузнеца. В окно было видно, как жена его разливала из кастрюли чай. Над столом висела лампа под жестяным самодельным абажуром.
— Почему вы молчите, Петр Михайлович? — спросила Лена,
— А что?
— Присоветуйте что-нибудь. С чего начинать? На что нажать больше? Какое ваше будет напутствие…
«Какое мое будет напутствие? — подумал Дементьев. — Не играй со мной, как с маленьким, Лена. Не такой уж я маленький. Вот такое мое напутствие…» — и спросил вслух:
— Удобрения-то у вас хватит?
— Еще не подсчитывали.