Бог — мой приятель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Для начала будем его кормить и укладывать спать, потом научим ходить и говорить, а после будем смотреть, как он растет, и постараемся сделать его счастливым.

— Все так, но что будет с нами? С нами двоими?

— Теперь нас уже трое. И кстати, позволь напомнить, что у меня он тоже первый, так что в детях я разбираюсь не больше твоего.

— А вдруг ты меня бросишь?

— О, вот это уже что-то новенькое! Впрочем, понимаю, ты еще немного не в себе после родов. Знаешь, один мой знакомый недавно где-то вычитал, что стать родителем — значит перенести центр мира с себя на другого. Так что давай попробуем перенести центр мира с нас на него и посмотрим, что получится.

— Надеюсь, он будет счастлив…

— Даже не сомневайся.

— Не говори так, ты не можешь знать наверняка.

— А вот и могу, так что, пожалуйста, успокойся. Ты же знаешь, я редко ошибаюсь…

— Да, но я говорю с тобой о будущем, а это совершенно разные вещи. Знаю, сейчас у нас все хорошо, мы безумно любим друг друга, но с появлением Лео многое изменится. И потом, кто знает, вдруг он тяжело заболеет, или его похитит маньяк, или произойдет несчастный случай — такое сплошь и рядом творится, достаточно раскрыть газету или включить телевизор… Ты же не станешь этого отрицать…

— Я ничего не отрицаю, я просто говорю, что с нами ничего подобного не случится.

— Ты вечно меня утешаешь, и самое ужасное в том, что я тебе верю. Ты хоть понимаешь, какая теперь на тебе ответственность?

— Я все прекрасно понимаю и именно поэтому повторяю тебе еще раз: я твердо знаю. А когда я говорю, что знаю, — это не слепая вера и не пустые обещания, это чистая правда. Я знаю, что с нами ничего не случится.

— Я так тебя люблю…

— И я тебя. Мы все будем жить долго и счастливо. Даже не сомневайся.

Время идет, а Алиса никак не может успокоиться. Ее не оставляют мрачные мысли насчет нашего будущего, а главное — насчет Лео. Я не понимаю, что с ней происходит. Тысячу раз она задавала мне один и тот же вопрос, и тысячу раз я ее успокаивал, говоря, что ничего плохого с ним не случится. Тысячу раз я пытался ее убедить, что это не пустые слова, доказывал свою любовь, тысячу раз я читал в ее глазах страстное желание поверить мне, но также всякий раз видел в них сомнение, неуверенность и страх. Хоть она и психологиня, но порой на нее находит. Меня она почему-то всегда считала самым уравновешенным и здравомыслящим человеком из всех, кого знала.

— Я говорю так вовсе не потому, что провожу большую часть времени с психически нездоровыми пациентами. Просто я вижу, что ты никогда не выходишь из себя, у тебя не бывает неразрешимых проблем, такое впечатление, что ты всегда всем доволен! Разве я не права?

— Я стал таким с тех пор, как встретил тебя. А что было раньше, я не помню. Знаю только, что несчастным я никогда не был. А ты-то сама считаешь себя счастливой?

— Да, я счастлива благодаря тебе, но внутри меня постоянно живет страх.

— Почему?

— Не могу объяснить, боюсь, ты не поймешь. Знаешь, почти всем людям свойственно волноваться без причины, переживать, испытывать страх перед неведомым, непредсказуемым будущим.

— Но с нами же все и так ясно, нам ничего не надо предсказывать, нам хорошо вместе!

— Для меня не все так просто, поверь. Мне в голову постоянно лезут мрачные мысли, хочу я того или нет. Обычно они приходят по вечерам, перед сном. Это из-за них я принимаю столько снотворного.

— Надо же… А я-то думал, ты пьешь таблетки, чтобы поскорее заснуть.

— Я пью их с единственной целью — заглушить собственные мысли. Ты не представляешь, какое облегчение я испытываю, когда они начинают действовать, какое это счастье хотя бы на время отключиться и потерять над собой контроль. Снотворное — наркотик, к которому привыкаешь быстрее, чем к сигаретам, а я так давно его принимаю, что уже не помню, когда начала. Однако я никогда не забуду ту ночь, когда попробовала от него отказаться. Я словно побывала в аду, моя голова была готова взорваться от бессчетного количества роившихся в ней мыслей и образов. Главное свойство снотворного в том, что оно подавляет мысли, не дает тебе думать. Если же оно недостаточно сильнодействующее, тебя затягивает в водоворот подсознания, где ты порой узнаешь о себе такое, о чем лучше и вовсе не знать. Самое худшее, что все это происходит перед сном, когда ты наиболее беззащитен. Моя попытка самостоятельно бороться со своими мыслями потерпела полный провал. Отныне таблетки — мое единственное оружие. Порой мне кажется, что снотворное заменяет взрослым колыбельные, которые им когда-то не допели в детстве.

И тогда я понял, почему Алиса каждый вечер пела нашему сыну перед сном. Она делала это не только для того, чтобы усыпить его. Она делала это, чтобы защитить его, оградить от будущего, в котором бы ему предстояло вести войну с самим собой. Колыбельная придавала ему сил, помогала стать человеком.

Год шестой

Недавно Бог изобрел новый фокус, и каждый раз, когда он его проделывает, я едва ли не лопаюсь от смеха. Он слегка видоизменяет внешность Лео, стоит мне наклониться над его кроваткой. В первый раз, откинув край одеяльца с его личика, а я обнаружил, что вместо носа у моего сына выросло свиное рыльце. В первую секунду я оторопел, но, разобравшись, что к чему, хохотал так, что чуть не умер. С тех пор Бог регулярно проделывал такие штуки, каждый раз выдумывая что-нибудь новенькое. В последний раз, например, он украсил его небольшой бородкой, точь-в-точь как у меня. С ней он выглядел таким забавным милашкой! Ну просто вылитый я, разве что еще смазливее!

Если для меня Лео главный источник счастья, то для Алисы он основной источник проблем. Думаю, все это из-за того, что она слишком сильно его любит. Вопреки моим ожиданиям, ее страхи не только не рассеялись, но, напротив, переросли в настоящую манию. Она не может спокойно сидеть на месте, когда он рядом, — все суетится и хлопочет над ним, будто курица-наседка. Такое необычное поведение начало вызывать во мне серьезные опасения. Ее родители говорят, что она просто чересчур заботливая мать, и ни в чем ее не упрекают. Похоже, они в этом понимают больше, чем я. У меня же просто руки опускаются, и порой я уже не знаю, плакать мне или смеяться над ее причудами. Каждый раз, перед тем как выйти с ним на улицу, пусть даже на несколько минут, она одевает его так, будто собралась на Северный полюс.

— Он же простудится, ты ведь даже не представляешь себе, как легко дети могут заболеть, — объясняет она мне.