Шон зажег свет. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Первым понял Шон. Он мигом выскочил из постели, натянул халат и побежал вниз. Энджела не отставала.
Когда она бежала за мужем по двору, то готовилась увидеть злобного, шипящего, возможно, больного бешенством зверя, дергающего проволоку клетки мелкими острыми зубами. Однако ночь была странно тихой.
Шон первым оказался у клетки, и Энджела услышала, как он тихо чертыхнулся.
— Что случилось? — спросила она, тяжело дыша.
— Оч-чень занятно. — Он захихикал.
— Что?
Шон направил луч фонарика на клетку. Виновник переполоха лежал рядом с нетронутым гамбургером и алтеем. Накренившись набок, опираясь на проволочную сетку, тараща глаза в темноту. Шон осторожно открыл ловушку, вытащил его и протянул Энджеле.
— Ваш пропавший камень, мадам.
Она молча приняла его.
— Ну? — спросил Шон.
Энджела смотрела на него со странным выражением.
Шон рассмеялся.
— Не смотри на меня.
— Ну, что? С первым апреля, да?
— Честное слово, это не я.
— По-моему, тогда остается только миссис Салливэн.
— Разумеется. Вполне в ее духе.
— Может быть, у нее такое извращенное чувство юмора?
— Извращенное? Подходящее слово.
— Ну, так значит, это она, да?
Они молча уставились на клетку.
— Ты случайно не взглянула на клетку, когда вернулась домой после обеда?
— Из кухонного окна.
— Но внутрь не заглядывала?
Энджела покачала головой.
— Ну, так. Понятно, что случилось. Его положила туда миссис Салливэн. Ты же сама говорила: она не хотела, чтобы он и дальше оставался в доме.
— Для нее это довольно экстравагантный поступок.
— Согласен. Но в ином случае кто-то только что подбросил его туда и заставил ловушку сработать.
Она вздрогнула.
— Знаешь, может быть, я приму твое предложение сменить все двери.