Черил поинтересовалась, отчего, и Марк обдумал ответ. Похожая вещь случилась там, где койоты не водятся, сказал он. Совсем недавно.
Черил широко раскрыла глаза — возможно, учуяв новый материал для своей книги — и выдохнула:
— Где?
Он усмехнулся.
— Здесь.
И перестал есть лазанью.
Черил повернулась к Энджеле.
— Он меня морочит?
— Уверяю вас, я не шучу, — серьезно отозвался Марк.
— Здесь, в Уолтхэме?
— Собственно, это не та тема, какую обсуждают в гостях за столом, — поддразнил ее Марк.
— Ну, ладно, — вызывающе сказала Черил. — Что такое для друзей немного крови?
Марк нахмурился, поставил тарелку и объяснил. Полиция считает, что это — работа больного человека. Может быть, какой-то культ. Насколько известно, было два случая. Верн узнала об этом от одной пары. Сантини. Они живут на другом берегу водохранилища. На прошлой неделе у них пропали собаки. Три. Немецкие овчарки. Марк умолк, то ли не имея желания продолжать, то ли намеренно, чтобы Черил помучилась.
— Да? — нетерпеливо подсказала Черил. — Что же произошло?
— Они нашли в лесу их трупы. Обезглавленные. Сердце и печень были вынуты. У одной собаки через маленькую дырочку в боку были вытянуты кишки, они кучкой лежали на земле рядом с ней.
Воцарилось потрясенное молчание. Черил откашлялась и аккуратно отставила полупустую тарелку на кофейный столик.
— Ну, я рада, что спросила, — сказала она, разрушая напряжение.
Они облегченно расхохотались. Маккей пыхнул трубкой.
— Похоже на одну историю, которую мне рассказывали, — погрузился он в воспоминания, — когда я мальчишкой жил в Ирландии. Случилось это предположительно в конце девятнадцатого века, в графстве Каван. Но в том случае были овцы.
Энджела неловко заерзала на твердых кафельных плитках.
— Тридцать за одну ночь, — прогудел Маккей из затененного кресла. — Порванные глотки. Обескровленные туши. Винили волков. Но странное дело, — он вынул трубку изо рта и оглядел кружок собравшихся: прирожденный рассказчик. — Последнего ирландского волка убили в 1712 году. Как вы объясните это?
Снова одобрительный смех.
Энджела быстро встала, собрала несколько тарелок и извинилась. Пошла на кухню и поставила их в раковину, на растущую гору грязной посуды. Разговор о расчлененных собаках встревожил ее. Она проверила стоявшую у холодильника миску Перышка. По-прежнему нетронута.
Энджела со злостью прикусила губу. Окаянная кошка. Где она, черт побери? Она проскользнула наверх и посмотрела в спальне. Груда пальто на кровати. Кота не было.
Она поворачивалась, чтобы уйти, и тут из туалета вышла Фиона.
— Потрясный вечер! — она улыбнулась, поправляя перед зеркалом рыжие волосы. — Я рада, что познакомилась с твоей мамой. Она совсем не то, что я воображала.
— Не обманись. — Энджела заглянула под свою кровать. — Они могут выглядеть вполне по-людски.
Фиона рассмеялась.
— Да, это личность, — согласилась она и заметила движение Энджелы. — Там кто-то есть?
— Я потеряла Перышко.