Искатель. 1973. Выпуск №6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вспомнил. То-то у тебя глаза потемнели. Очень ты его не любишь.

— Что поделаешь, — смутился Николай. — Бывает, что человек сразу вызывает неприязнь.

Ивонин ткнул папиросу в пепельницу и заметно оживился.

— А чем? Что в нем такого?

— Замкнутость, вероятно… Настороженность.

— Это лишь черты характера. И, кстати, нерешающие…

— Возможно… Но согласитесь… Тогда на молокозаводе многие попали в тюрьму. Он счастливо отделался. Когда я расследовал дело о кражах в белых «Волгах», он вел себя странно…

— Что ж… Оснований если не для подозрений, то хотя бы для неприязни сколько угодно: и тяжелый характер, и нелогичность поведения. Наконец, его усадьба…

Николаю в голосе Ивонина почудилась ирония.

— Да уж… усадьба ухоженная, — Грошев ухмыльнулся.

— Ну вот видишь. А он всего лишь сторож. Заработок, скажем прямо, пустяковый. Правда, жена у него педагог. Да еще и по совместительству подрабатывает в заочном институте, И тем не менее… Когда я «отобрал» у тебя Камынина, у меня был свой резон. Честно тебе скажу, у меня он тоже вызывает странное чувство настороженности… Словно он совсем не тот, за кого себя выдает, словно он спрятался под личиной и лишь иногда выглядывает из-за нее, чтоб удостовериться: не заметили? Не разгадали?

— Да… Примерно так… Что-то есть в нем этакое загнанное внутрь, тщательно скрываемое.

— Ну вот я и копнул его издалека. В нашем городе он объявился в сорок втором году летом, в разгар немецкого наступления на юге. Отца его убили раньше, деда и мать — на его глазах во время бомбежки. А в нашем городе жил единственный человек, которого он немного знал, — приятель деда по гражданской войне. Его он и разыскал. У того свое горе. Погиб под Воронежем единственный сын, и что ж удивляться, если он взял Камынина в приемыши. Так Камынин стал Камыниным — раньше у него была иная фамилия. В тот год исполнилось Ване четырнадцать лет. Камынин-старший баловства не любил, быстро устроил приемыша учеником в возглавляемую им ремстройконтору. Вот почему Ваня Камынин стал мастером на все руки: и плотником, и жестянщиком, и кладовщиком, и чем угодно. Война войной, а жить люди продолжали, и если капитально не ремонтировали жилье, так хоть поддерживать его в порядке кто-то да должен был. Вот два Камынина да еще десяток стариков, подростков и женщин этим и занимались. Каждый и швец, и жнец, и на дуде игрец.

Кончилась война. Пошел Ваня в армию, и тут умерла его приемная мать. Приехал, похоронил, поплакал. Уехал. За месяц перед окончанием службы умирает старик Камынин. Ваню отпускают из армии пораньше. И переходят в его владение хоромы приемных родителей и все остальное наследство. Пошел устраиваться на работу. Куда? Ну конечно же, в ту же самую ремстройконтору. А там вдруг предлагают: открывается стройдвор при хозяйственном магазине, а ты парень честный…

Принял Ваня стройдвор. Ты представляешь, что творилось после войны со стройматериалами? Все уходило в освобожденные области, а тут только так, на затычку дырок оставалось. Чего Ваня только не выдумывал! И на заводах материал выбивал, и мастерские организовывал, и с артелями дела имел. Скоро он стал завмагом. И все у него шло хорошо. Ревизии — в ажуре. План выполняется. Вдруг — бац! — его арестовывают. Оказывается, люди, которые после него пришли на стройдвор, формально находившийся в его подчинении, попались на, взятках, торговле «левыми» товарами, ну и всем таким прочим. Бились, бились следователи над Камыниным, но он доказал, что ни в чем не повинен. Возвращается он из предварительного заключения, проверяет свое имущество и обнаруживает, что выиграл по облигации пятьдесят тысяч. Ремонтирует дом, покупает обстановку. Это кое-кого удивляет: сухим из воды вышел и вдруг — выигрыш. Другим такого счастья не выпадает. Однако через некоторое время его опять вернули в торговлю, но уже директором продовольственного магазина. Маленький такой магазинишко, на окраине города.

Но что он с этим магазином сделал — учиться надо. У Вани же золотые руки. Он его и отремонтировал, и часть инвентаря и оборудования сам изготовил — даже холодильные шкафы. О нем писали в газетах. Как раз в то время он женился и вскоре уехал, заметь, впервые за свою жизнь, отдыхать на юг. На юге его, северянина, подвел климат, и он заболел. Провалялся в больнице, потом немного отдохнул, приехал и… узнал, что его заместитель обвиняется в растрате. Но в этот раз наш Ваня вышел сухим из воды. У него все в ажуре. Теперь всем это показалось странным: как только Камынин начинает разворачиваться, налаживать дело и, как говорят, «выходить в люди», так рядом, подле него преступление. А он, видите ли, ни при чем, не виноват, да и только.

Тогда его, впрочем, и с работы не снимали. Просто он почувствовал, да никто и не скрывал, что ему сослуживцы и начальство не доверяют. Он старался, работал как можно лучше, но недоверие — такой уж ярлык. Его сразу не отмоешь, не соскоблишь… Однажды ему сообщили, что отец его на фронте не погиб, а был лишь тяжело ранен. Семью после войны найти не смог, женился, но детей от второго брака не нажил. Умерла его вторая жена, и он снова попытался найти сына. Но ведь фамилия-то Вани изменилась… Отец умер, а нашего Ваню все-таки разыскали. Он наследник. Дом отцовский Камынин продал, сбережения — и довольно солидные — получил. Молодая жена приоделась, да и его заставила. Опять неувязка. Заместитель завмага в тюрьме, старший продавец там же, а завмаг Камынин на свободе и в средствах не стесняется.

Как-то в торге он стал спорить по какому-то поводу с начальством, так ему сказали в глаза:

— Не прикидывайся дурачком! Неужели люди ничего не видят и не понимают, почему тебе счастье валом валит? Других сажаешь, а сам сухим из воды выходишь.

С той поры Камынин окончательно замкнулся. Но жена у него женщина умная, посоветовала ему бросить торговлю. Он и пошел на стройку молокозавода. Был плотником, бригадиром, подчеркиваю, руки у него золотые, повеселел и опять съездил на юг. Приехал загорелый, поправившийся — он слегка склонен к полноте, как большинство людей, в детстве и юности испытавших нелегкую жизнь, и стал от того выглядеть еще солидней.

А тут как раз подошло к концу строительство молокозавода. Как тебе известно, директор строящегося предприятия все время находится на объекте, и ему приглянулся наш Ваня — трезвый, работящий и честный. Вот директор и предложил Камынину стать кладовщиком. Строительное управление, в котором Иван Тимофеевич был бригадиром плотников, получило новый объект далеко за городом, А тут осень… Грязь… Трудности первых дней стройки… Согласился Камынин и стал кладовщиком молокозавода. Через год директора переводят с повышением. Приходит новый, перетягивает к себе еще несколько своих деятелей, и, как ты помнишь, вскоре появилось дело о хищении молочной продукции.

Суд. Обвиняемые в один голос утверждали, что никаких дел с Камыниным не имели. У них была своя подпольная кладовая для излишков. Камынина не арестовали, настолько явно он был непричастен к преступлению. Уже на суде судья спросил у одного из обвиняемых, почему они не хотели иметь дело с Камыниным? Обвиняемый ответил: «С ним нельзя связываться — сам хапнет, а всех посадит и сделает голубые глаза».

«А как же это ему удается?» — спросил судья.

«Не знаем… Вероятно, есть крепкая рука, которая умеет его провести через все неприятности. Или сам слишком хитрый».

И почти все обвиняемые с ответом согласились: чересчур уж легко отделывался наш Ваня от неприятностей.

Камынин тогда обиделся и вновь ушел на стройку. Но бригадиром его не взяли — слушок о нем докатился и до строителей. Это уж его не только обидело, а как бы оглушило. Он растерялся. Не мог понять, за что на него такие напасти. Шел как-то мимо галантерейной базы, видит объявление: нужен сторож. Пошел и нанялся. На второй день, перед дежурством, проверил таблицу денежно-вещевой лотереи и… выиграл «Волгу». Он тут же пошел в сберкассу и предъявил билет. Вскоре в газете появилась заметка о владельцах счастливых билетов. Тут старый директор базы получил предупреждение от своего начальства:

— Если это тот Камынин — жди беды. Самый большой хитрюга, какой только жил на белом свете.

Старый директор вскоре ушел, но предупредил об этом разговоре нового. Некоторое время за Камыниным специально следили, но он вел себя безукоризненно.

— Н-ну… Я бы этого не сказал, — поморщился Грошев. — В деле о кражах в автомашинах выяснилось, например…

— …что он пытался продать автопокрышки инженеру Тихомирову?