У нынешних российских гуманистов в моде ругать «чернуху». Pardon, messieurs и особенно mesdames, а как же Достоевский?
Любовь есть высшая (и потому наиболее отвратительная) форма несвободы: несвобода осознанная и желанная. То же можно сказать и о вере — впрочем, эти понятия взаимосвязаны: любовь без веры невозможна, да и вера вряд ли может существовать без любви. Последнее требует пояснений: конечно, христианин не любит дьявола, в которого верит, но его вера в дьявола несамостоятельна, это — лишь следствие его веры в бога, которого он любит. Творчество, напротив, есть высшая форма свободы, ибо творящий сам определяет законы для творимого, повинуясь лишь собственной воле. Таким образом, творчество по своей природе п_р_о_т_и_в_о_п_о_л_о_ж_н_о любви. Недаром плодотворное творчество часто следует за любовными неудачами. Встречающееся иногда талантливое воспевание счастливой любви также объяснимо — всегда найдется раб, готовый использовать свободу для прославления рабства.
Господа патриоты, неспособные существовать без фетишей, ныне сменили фетиш коммунизма на фетиш православия. Разберемся, откуда оно взялось. Издыхающий Рим оплодотворил давно мертвую Элладу, и от этого дикого союза родилась Византия — государство-упырь, выморочная империя, страна злодеев и фанатиков. И вот официальную идеологию этого маргинального царства Россия перенимает в самом, можно сказать, юном и неопытном возрасте. Россия с младенчества поражена трупным ядом… Неудивительно, что эта мертворожденная религия оказалась неспособна не только эволюционировать, но и породить что-нибудь более прогрессивное, хотя бы и отрекшись от него: так католицизм породил протестантство. Русское же православие породило только русский коммунизм.
Полезный совет: если вы не можете гордиться наличием чего-либо, гордитесь его отсутствием.
Сытая жизнь ведет к отупению. Стало быть, бедность способствует развитию ума. Это верно по обе стороны Атлантики. Однако американский бедняк развивает свой ум, чтобы отыскать пути к обогащению, а русский — чтобы отыскать оправдания своей бедности.
Репутация — великая вещь. Так, например, важно не уметь отказывать в просьбах, а создать себе репутацию, исключающую само обращение с просьбами. Что удивительно — в этом случае можно сохранить более хорошие отношения с окружающими, чем постоянно отказывая им.
Жажда славы — удел посредственности, следствие комплекса неполноценности. Истинно великому человеку слава не нужна. Какое ему дело до мнения толпы, до отношения к нему людей, стоящих ниже его?
О погоде: «Дождя нет, есть лишь общая мерзкая гнусность, складывающаяся из температуры, влажности, дня недели и времени суток.»
Фраза: «Жизнь отвратительна, как утро понедельника.»
Господа литературоведы, раскапывающие до мельчайших подробностей писательские биографии и преподносящие их читателям, занимаются глубоко неправильным и вредным делом. Вместо того, чтобы воспринимать авторские идеи в их чистом виде, читатель поддается искушению заняться психоанализом и выискивать причины, побудившие писателя высказаться так, а не иначе; глубинные мысли автора произвольно и безосновательно объясняются сиюминутными обстоятельствами его жизни и тем сводятся на нет. Трудно сильнее повредить замыслу автора… Все, что он хотел сказать читателю, он сказал в своих книгах, и не армии неспособных к собственному творчеству паразитов от литературы нарушать его волю.
Из того, что с некоторым тезисом согласен идиот, может следовать не то, что тезис идиотский, а то, что его правильность видна даже идиоту.
Ненависть, лишенная рационального обоснования, столь же нелепа и отвратительна, как любовь.
К вопросу о глупости человеческой — несколько наблюдений.
Метро, час пик. На станции имеются эскалатор и лестница. Эскалатор остановлен, причем хорошо видно, что он не разобран, не ремонтируется, не перегорожен. Вся толпа, толкаясь в давке, медленно ползет по лестнице, и лишь единицы догадываются спуститься по свободному остановленному эскалатору.
У входа касса, в кассу очередь за билетами. Но каждый второй идет прямо в ворота, игнорируя кассу и очень удивляясь, что его не пускают бесплатно.
Метро, турникеты. Контролер куда-то отлучился из своей кабины. Люди проходят, показывая проездные пустой будке.
Некоторые фантасты, чтобы оправдать свои сюжеты, уподобляют время пространству. Однако качественное различие между ними заключается хотя бы в том, что один и тот же объект может находится в двух разных точках времени «однопространственно», но не в двух разных точках пространства одновременно.
«Если в первом акте на сцене висит ружье, в последнем оно должно выстрелить.» В общем случае этот принцип неверен, ибо позволяет читателю или зрителю предугадывать сюжет. Неожиданный, непресказуемый сюжет необходим не только детективам. Исключения составляют лишь те произведения, главная тема которых — рок, безнадежная обреченность героев, неизбежность трагической развязки.
Читая современных поэтов, невольно вспоминаешь Маяковского: «Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды.» Кажется, нынешние стихотворцы решили переложить этот тяжкий труд на плечи читателей…
Лень бывает двух видов: одному лень самому искать решение проблемы, и он находит его в книге, другому лень искать книги, и он находит решение проблемы.
Мерзость человеческая неистребима; никакими самыми суровыми мерами не искоренить ее совершенно. Но отсюда не следует, что эти меры не должно применять, ибо, если и нельзя уничтожить порок, можно, по крайней мере, отравить ему существование так же, как он отравляет существование порядочным людям.
«Религия есть опиум для народа.» Точнее не скажешь; как бы сильно ни ошибался Маркс в вопросах политики и экономики, в этом он абсолютно прав. Священники несут даже большее зло, чем наркоторговцы: те уродуют тела, эти — души. Отсюда напрашивается вывод: так ли уж необходима «свобода совести»? Разумеется, никого не следует преследовать за убеждения; но все же пропаганда определенных убеждений должна запрещаться. Враги свободы не должны пользоваться свободой; это относится не только к коммунистам и фашистам. И, если уж государство допускает религии, как допускает оно производство некоторых наркотиков (алкоголя и табака), то гордиться тут нечем. И уж во всяком случае безусловно должна быть запрещена пропаганда религии несовершеннолетним, как запрещена им продажа спиртного и табачных изделий.
«Цель оправдывает средства.» Господа гуманисты очень не любят этот лозунг, в то время как в своем буквальном смысле он вполне логичен и справедлив. Беда лишь в том, что на практике, как правило, избирают либо средства, неоправдываемые целью, либо те, которые не способствуют ее достижению. И в том, и в другом случае средства быстро превращаются в самоцель.
Известно, что война воспитывает в людях многие положительные качества: мужество, верность долгу, наконец, элементарное умение выжить в экстремальных условиях. Но отсюда отнюдь не следует, что война — это хорошо. Аналогично, агрессивная среда, именуемая Россией, воспитала немало достойных и даже выдающихся людей. Но отсюда отнюдь не следует, что Россия — это хорошо.
Разглагольствуя о свете и тьме, следует помнить, что тьма сама по себе — не полезна, но и не вредна, яркий же свет способен уничтожить все живое.
Немного метафор. Люди Запада делятся на 2 категории: меньшинство составляют кошки, гуляющие сами по себе — сильные и ловкие хищники-одиночки, способные до поры прятать свои когти в мягких подушечках; большинство же — обезьяны, животные сугубо общественные, придерживающиеся строгой иерархии, шумные, суетливые и всеядные, охотно перенимающие чужие навыки и не без основания служащие объектом насмешек. Азиаты — змеи, скрытные, коварные, привыкшие пресмыкаться, но от этого лишь более опасные, не самые умные, но способные восхищать своим смертоносным изяществом, незаметные до времени, а потом — убивающие наверняка одним молниеносным броском. А русские — бродячие псы, вечно тоскующие по хозяину, живущие стаями, с навыком травли в генах, хорошо понимающие язык палки, большие любители повыть на луну и всегда готовые загрызть всякого, кто не похож на них.
Не давать человеку спать — эту пытку применяла еще средневековая инквизиция, а впоследствии с успехом использовали коммунистические палачи. А теперь вопрос: как должен человек относиться к миру, который ежедневно, кроме разве что выходных, подвергает его инквизиторской пытке?
Вера в себя — вот единственная вера, имеющая право на существование. И то лишь до тех пор, пока она не стала фанатичной.
Человек есть переходное звено эволюции между обезьяной и компьютером. В самом деле, слепые силы природы могут породить лишь несовершенных органических существ; для восхождения на следующую ступень необходимы уже не естественные силы, а разумные инструменты.
И какой смысл путешествовать? Люди везде одинаковы, а на животных куда удобней смотреть в зоопарках.