— А он заполнится?
— Я не спрашивал. Но надеюсь на это. И если сегодня не заполнится, то к концу недели — обязательно. Это еще не все. Карл сцепился с некоторыми из сотрудников, и я могу представить себе, какая там напряженная обстановка. Все ждут, что я вернусь до того, как нарыв лопнет, и чем дольше я буду отсутствовать, тем хуже будут последствия.
— Тогда ты должен вернуться немедленно, — твердо заявила Каролина.
— С одной рукой пользы от меня будет немного. — Я поднял правую, загипсованную руку.
— Даже однорукий Макс Мортон будет получше многих.
Я улыбнулся.
— Но не опасно ли это? Может, кто-то хочет, чтобы я вернулся.
— Кто? — спросила она. — Комаров?
— Возможно. Или Карл.
— Карл? Ты не доверяешь своему заместителю?
— Я не знаю, кому могу доверять. — Задумавшись, я смотрел на катер, который как раз проплыл под мостом. На крыше кабины загорали белокожие мужчина и женщина. — Нет, пожалуй, как раз Карлу я доверяю.
— Вот и славно. Тогда мы возвращаемся в Ньюмаркет и спасаем твой ресторан. Но о нашем возвращении заранее мы никому не скажем, даже Карлу.
Каролина взяла альт с собой на прогулку по берегу реки, тогда как я с мобильником остался за столиком под березой. Я слышал, что она играет, пока звонил матери, чтобы убедиться, что у нее все хорошо, а потом в Столичную полицию, точнее в Специальную службу.
— Могу я поговорить с детективом-инспектором Тернером? — спросил я.
— Оставайтесь на линии, — ответил мне женский голос. Командным тоном. После паузы я услышал: — Детектив-инспектор Тернер свободен от службы до двух часов дня.
Я оставил сообщение с просьбой сразу же перезвонить мне. По срочному делу. Мне пообещали, что мое сообщение обязательно ему передадут. Я задался вопросом: а может, переговорить с кем-то еще? Но детектив-инспектор Тернер меня знал, а потому не отмахнулся бы от моей информации.
Каролина еще минут сорок ходила вдоль берега и играла, а потом вернулась, раскрасневшаяся, улыбающаяся, счастливая.
— Как же мне хорошо. — Она села, а я завистью посмотрел на альт. Очень уж мне хотелось, чтобы именно моими стараниями Каролина пришла в такое благостное настроение.
— Разве тебе не нужны ноты? — спросил я.
— Нет, для этого произведения — нет. Я слишком хорошо его знаю. Просто хотела убедиться, что мои пальцы помнят его, как и голова.
— Я думал, оркестранты всегда пользуются нотами. Перед ними всегда стоят пюпитры, я их видел.
— Да, мы ими пользуемся. Но солисты обычно обходятся без них, да и вообще ноты скорее шпаргалка, которая нужна на всякий пожарный случай, чем необходимость. — Она с такой нежностью уложила альт в футляр. — Останемся здесь на ленч?
— Нет. Я бы предпочел уехать. Уже прошло больше часа с того момента, как я первый раз воспользовался мобильником, так что нам пора двигаться дальше. — А еще я подумал, что здешняя еда выглядела очень уж неаппетитной.
— Кто-то может определить местонахождение человека по звонку с его мобильника? — спросила она.
— Я знаю, что полиция может, — ответил я. — Такая информация есть у сотового оператора. Я слышал об этом по телевизору. Не хочу рисковать, на случай, если Комаров платит кому-то в телефонной компании.
— Ты хочешь вернуться в Ньюмаркет? — спросила Каролина.
— Да и нет. Разумеется, я хочу вернуться в «Торбу» и снять все проблемы, но, должен признать, боюсь.
— Ехать тебе необязательно, знаешь ли.
— Не могу же я прятаться вечно. Все равно возвращаться придется. Я оставил сообщение для сотрудника Специальной службы. Когда он мне позвонит, я ему все расскажу и попрошу о защите. Все будет хорошо.
На ленч мы остановились к северу от Оксфорда, выбрали столик на открытой веранде паба под ярко-красным солнцезащитным зонтом, и наш очень вкусный суп с брокколи из зеленого вдруг стал розовым. Чем ближе мы подъезжали к Ньюмаркету, тем больше я нервничал, а когда прибыли в город, около шести часов, почувствовал себя совершенно потерянным, как вытащенная из воды рыба. От моего дома остались только закопченные стены да куча золы, мимо которых я медленно проехал вперед и назад, давая Каролине возможность хорошенько рассмотреть пепелище.