— С меня за это с живого шкуру спустят. Под личным руководством Бидворси.
— Вряд ли, — усомнился Сет. — Этот Бидворси, который мне кажется человеком отнюдь не жизнерадостным, находится в таком же положении, как и ты, и все остальные: на распутье. Рано или поздно он либо во всю прыть уберется отсюда, либо будет в своем грузовичке доставлять тебе на ферму молоко, потому что в глубине души ему всегда хотелось заниматься именно этим.
— Ты его не знаешь, — хмуро буркнул Глид. — У него вместо сердца кусок ржавого железа.
— Занятно, — взглянул на него Гаррисон, — я всегда думал то же самое о тебе, вплоть до сегодняшнего дня.
— Я сейчас не на службе, — ответил Глид, как будто такой ответ все объяснял.
Он встал и сжал челюсти.
— Но я возвращаюсь на корабль. Прямо сейчас.
— У тебя увольнение до завтрашнего вечера, — запротестовал Гаррисон.
— Возможно. Но я вернусь сейчас.
Илисса открыла рот, но тут же закрыла, потому что Сет толкнул ее. Они сидели молча и смотрели, как Глид выходил за дверь решительной походкой.
— Это хороший знак, — сказал Сет со странной уверенностью в голосе. — Задели его за живое. — Потом повернулся к Гаррисону. — А у тебя какое главное желание в жизни?
— Спасибо за еду. — Гаррисон, явно обеспокоенный, поднялся со стула. — Постараюсь догнать его. Если он пошел на корабль, мне, пожалуй, тоже лучше вернуться.
Опять Сет остановил Илиссу. Оба хранили молчание, пока Гаррисон выходил на улицу, аккуратно затворяя за собой дверь.
— Бараны, — сказала непонятно чем опечаленная Илисса. — Один за другим, ну прямо стадо баранов.
— Нет, — возразил Сет, — это люди, движимые теми же мыслями и чувствами, что и наши предки, которые баранами отнюдь не были. — Повернувшись в кресле, он крикнул Мэтту: — Принеси нам два шемака! — Потом сказал Илиссе: — Сдается мне, что этому кораблю не поздоровится, если он здесь задержится.
Динамик внутренней сигнализации рявкнул:
— Гаррисон, Глид, Грегори… — и так далее в алфавитном порядке.
В коридорах и на палубах разговаривали между собой вернувшиеся из увольнения.
— Ни единого слова ни от кого не добьешься, кроме «зассд». Просто осточертело!
— Надо было разделиться, как мы. Там, в цирке, на окраине никто про нас и знать не знал. Я просто вошел и сел.
— Слышал про Майка? Он починил крышу, взял в уплату бутылку двойного диса и нажрался. Был в полной отключке, когда его нашли. Пришлось тащить его обратно на себе.
— Везет же некоторым. А нас отовсюду гнали.
— Так я ж и говорю, что надо было разделиться.
— Половина увольнения, наверное, все еще валяется по канавам.
— Грейдер психанет, когда узнает, что столько народа опоздало.
Каждую минуту старпом Морган выходил в коридор и выкрикивал одну из фамилий, только что объявленных по радио. По большей части никто не отзывался.
— Гаррисон! — завопил он.
Гаррисон вошел в навигаторскую с недоуменным выражением на лице.
Его превосходительство расхаживал взад и вперед, бормоча в свои подбородки: «Всего пять дней, а разложение уже началось». Резко повернувшись к вошедшему Гаррисону, он выпалил:
— А, это вы, сударь! Давно вернулись из увольнения?