13 1/2 жизней капитана по имени Синий Медведь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Страх. И вот теперь я впервые оказался один в темноте. С наступлением ночи в сознание мое прокралось чувство, о существовании которого я раньше не подозревал. Страх!

Очень неприятное чувство, словно сама тьма просачивается под кожу и течет потом вместо крови по жилам. Раскидистые зеленые пальмы, которые при свете дня так славно покачивались на ветру, превратились вдруг в гигантских свирепых страшилищ, неприветливо машущих мне своими кошмарными лапами.

На небе появился тонкий серп луны, который поразил меня ничуть не меньше, чем все остальное. Ведь при ярком освещении на борту пиратского корабля у меня еще никогда не было возможности его созерцать. Ветер завывал в чаще пальмового леса, превращая его в стаю шипящих чудовищ, тянущихся ко мне холодными длинными пальцами. И тут мне вспомнились химериады.

Я попытался выбросить их из головы. Не тут-то было. Ах, как не хватало мне в тот момент диких воплей карликовых пиратов и ослепительных разноцветных огней у них на корабле. Огней, которые бы прогнали химериад. Мне стало ясно, что моя молодая жизнь зашла в беспросветный тупик. Что может быть хуже, чем всеми покинутым, нагим, одиноким сидеть посреди темного незнакомого леса и дрожать от панического страха. Внезапно в лесной чаще забрезжили какие-то подозрительные огоньки. Зеленые, змееподобные, поначалу они были еще далеко от меня, но довольно быстро приближались. При этом от них исходил странный электрический треск, а время от времени слышался даже мерзкий блеющий хохот, подобный тому, что издают некие рогатые существа, живущие на дне колодцев. Именно так — мне рассказывали карликовые пираты — и выглядит приближение химериад.

Первые слезы. Это было уже слишком. Я почувствовал, как к горлу подступила горячая волна. Глаза, рот и нос наполнились теплой жидкостью, и мне не осталось ничего другого, как дать выход распиравшему меня изнутри потоку, — я заплакал. Впервые в жизни я плакал! Огромные соленые слезы одна за другой катились по моей шкуре, в носу хлюпало, и все тело сотрясалось в такт рыданиям. Окружающий мир перестал существовать. Обступившие меня химериады, темнота, страх — все это отошло на второй план, пасовало перед неистовым натиском вырывающихся наружу чувств. Я то тихо всхлипывал и причитал, то принимался топать ногами и кричать во все горло. Двумя горными потоками слезы текли по моему телу, и на шкуре вскоре не осталось ни одного сухого волоска. Я весь без остатка предался своему горю.

Затем пришло успокоение. Слезы мои постепенно иссякли, сотрясавшие меня волны рыданий утихли. По телу распространилось приятное тепло и усталость. Страх исчез. Мне даже хватило храбрости поднять голову и взглянуть опасности в лицо. Химериады обступили меня тесным полукругом: шесть или семь полупрозрачных существ, мерцающих призрачным, фосфорическим светом. Извивающиеся руки и ноги вяло болтались на их телах, словно сдутые велосипедные камеры. Существа еще несколько секунд таращились на меня молча, даже изумленно. А потом начали аплодировать.

Скажу вам со всей откровенностью, химериады и вправду представляли собой крайне непривлекательное зрелище. Их аморфные, растекающиеся тела, легкие электрические разряды, которыми они били любого, кто имел неосторожность подойти слишком близко, тонкие, пронзительные голоса и прежде всего, конечно же, извращенное стремление получать удовольствие от страха слабых и беззащитных — все это было в высшей степени гадко. Потом еще неприятный запах гнилого дерева, который они распространяли вокруг себя (следствие определенной среды обитания), не говоря уже о необычном, а точнее, жутчайшем способе насыщения. Но об этом позднее.

Да, химериады были последними существами на свете, с которыми стоило бы водить дружбу. И все же я пошел вместе с ними. А что мне еще оставалось делать?

Я не понял ни слова из того, что они говорили, — их язык я не понимаю и по сей день, но мне вскоре стало ясно, что они предлагают мне следовать за ними. Рассудив здраво, что это наименьшее зло, которое в моем положении могло со мной приключиться, — действительно, кто знает, какой вред они могли бы мне еще причинить, — я согласился.

Химериады быстро скользили среди деревьев, похожие на зеленых, прозрачных змей, без труда, даже с некоторым изяществом огибая любое препятствие. Если же оно оказывалось слишком большим, как, например, обрушившийся кусок скалы или гигантский ствол, они просто просачивались сквозь него, как сквозь облачко легкого тумана.

Мне было бы ни за что за ними не угнаться, и я бы отстал и, вероятно, заблудился один в лесу, но химериады время от времени останавливались и вежливо ждали, пока я их догоню. Дожидаясь меня, они распевали свои чрезвычайно неприятные заунывные песни, поэтому я был рад, что не понимаю слов.

Кладбище поваленных деревьев. Я уже чуть не валился с ног от усталости, мой мех был покрыт толстым слоем листвы, колючек, каких-то семян и мелких сучков, когда мы наконец добрались до цели. Это была просторная поляна в лесной чаще. На ней громоздились сотни поваленных стволов гигантских деревьев, испускавших довольно сильный гнилостный запах. Кладбище мертвых деревьев, населенное сотнями, а может быть, даже тысячами химериад. И это место на ближайшее время должно было стать моим домом!

2. Моя жизнь с химериадами

Вскоре выяснилось, что химериады пригласили меня к себе не бескорыстно. В ту же самую ночь своими красноречивыми пантомимами они доходчиво объяснили мне, что я должен буду для них делать. Мне предстояло плакать.

Думаю, не стоит объяснять, что такое существо не может представлять собой ровным счетом ничего хорошего. Существо, лишенное позвонков, не нуждается в нервной системе, а тот, у кого отсутствуют нервы, не способен испытывать чувства — отсюда и повышенный интерес к чужим эмоциям. Ведь каждому больше всего хочется иметь именно то, чем его обделила природа. А учитывая необычный способ появления химериад на свет, вполне понятно, почему интерес их распространялся прежде всего на неприятные чувства, такие, как страх, отчаяние и тоска. Так что истерика, в которой так удачно соединились все эти чувства, совершенно естественно была предметом их самых страстных желаний.

В компании лесных духов. Химериады отвели мне место на одном из исполинских стволов, похожем на упавшую фабричную трубу, подстелили несколько пальмовых листьев, чтобы было помягче, и начали ждать.

Поляна быстро наполнялась лесными духами. Они проворно проскальзывали между стволов и с электрическим гулом и треском занимали зрительские места в партере. У меня волосы зашевелились на затылке, когда кладбище деревьев осветилось сотнями колышущихся и извивающихся тел. Все вместе они сливались в одно зеленоватое облако светящегося тумана, парившее на некотором расстоянии от земли. То и дело слышалось возбужденное покашливание или нервный смешок, пока последняя из химериад не заняла свое место и в ожидании не уставилась на меня. Тут воцарилась полная тишина.

Я знал, чего они ждут, только настроение у меня в тот момент было неподходящее. Мне, конечно, было не по себе, но все же не настолько плохо, чтобы разреветься. Казалось, в теле моем вообще не осталось больше ни капельки жидкости. Никогда еще рот и горло не были такими сухими. Но я изо всех сил старался. Я нахмурил брови, наморщил нос и перепробовал все возможные гримасы, чтобы выдавить из себя хотя бы слезинку.

Я попробовал всхлипнуть, но вместо этого довольно глупо закряхтел. Химериады заволновались. Некоторые из них уже завели свои заунывные песни, и по залу прокатилась волна электрических разрядов. Я несколько раз вздрогнул всем телом, изображая рыдания, и начал тереть глаза, чтобы заставить их наконец смочиться слезами, но все эти жалкие, фальшивые ухищрения ровным счетом ни к чему не привели — слез по-прежнему не было.

Некоторые химериады уже начали вскакивать с мест. Послышалось громкое шипение, как из неисправной газовой горелки. Кое-кто из них стал медленно подступать ко мне, совершенно очевидно не имея на уме ничего хорошего. Я попробовал разжалобить себя мыслями о том, какой я несчастный, одинокий, голодный, всеми покинутый медведь, без крова над головой, родителей и друзей. Я вспомнил о счастливых временах на корабле у карликовых пиратов и о том, что они для меня — увы! — навсегда остались в прошлом. Тут я и впрямь почувствовал себя самым несчастным, самым одиноким и самым голодным синим медвежонком на всем белом свете, самым жалким существом, какое только можно себе представить. И вот наконец на глаза мои навернулись слезы!

Я заплакал. Слезы текли все сильнее, превращаясь в два бурных потока, два соленых водопада. Они просто фонтаном били у меня из глаз, наводняя нос и пузырясь на губах. С протяжным, душераздирающим воплем я плюхнулся плашмя на землю и принялся молотить кулачками по стволу дерева, который гулко отзывался пустым нутром, так что по чаще гуляло громкое эхо. Я дрыгал ногами и вырывал из шкуры коротенькие волоски. Потом встал на четвереньки, запрокинул голову и завыл на луну, как последний бездомный пес. Это была первоклассная истерика, гораздо лучше, чем в первый раз.

Закончилась она так же внезапно. Продолжая еще по инерции всхлипывать, я сел и смахнул последние слезинки. Сквозь завесу слез химериады выглядели еще кошмарнее. Они сидели на поляне совершенно неподвижные и жадно таращились на меня.

Повисла гробовая тишина.

Я шмыгнул носом, готовый ко всему. Что они собираются делать, сожрут меня или еще что похуже? Но, как ни странно, в тот момент мне было совершенно все равно. И вдруг откуда-то из последних рядов послышались робкие хлопки. Большинство химериад сидели по-прежнему неподвижно. Вскоре, однако, захлопала еще одна из них, потом еще, и вот уже вся поляна как по команде встала и разразилась бурными овациями, на которые лес отвечал многоголосым эхом. Они хлопали в ладоши, кричали «браво» и даже пытались свистеть, засунув в рот тонкие прозрачные пальцы. Некоторые отчаянно колотили по стволам палками. Шум поднялся невероятный. В мою сторону полетели букеты цветов. То там, то тут в небо зеленой ракетой взмывала одна из химериад. Короче говоря, эти обычно такие холодные и бесчувственные существа выказывали на редкость бурный восторг. И должен вам сказать, я растрогался.