Ожидание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Цвети цветок, сплетай венок,

Пусть будет красив он и ярок!

Пропев один раз, мальчишки повторяются. Поют они громко, стараясь не сбиться с ритма. Но опытный, внимательный взгляд, тот-час уличит их в неискренности. Чем гуще стано- вятся сумерки, тем чаще взоры мальчишек обращаются к большим, кованым железом дверям кинотеатра, оставшимся как память о бывшей церкви.

Иной раз песня длится до конца сеанса. Но чаще всего, примерно через полчаса, раздает- ся звук открываемого засова, и высокие, старинные двери с тихим скрипом отворяются. И тогда песня обрывается резко, на полуслове, и тут уже начинается та самая, полная аван- тюры игра, которая в глазах взрослых считалась самым обыкновенным хулиганством.

Билетёрша тетя Аня, посидев у раскрытой настежь двери, наконец, уходила куда-то вглубь темного зала по своим делам. И в это время мальчишки, подползающие по- плас-тунски, и пробирающиеся перебежками к раскрытым дверям, норовили проникнуть в ки- нотеатр, проползти между ног возмущающихся в темноте зрителей, что-бы хоть одним гла- зом увидеть тот самый, вожделенный, " До 16 лет" запрещенный фильм.

Однажды и Нике повезло. Она пробралась с мальчишками в зал, в широкий проход между рядами, и, подняв голову, увидела на огромном экране светловолосого, с пронзительно голубыми глазами мужчину, который был распят на деревянном кресте. У ног мужчины плакала молодая красивая женщина с ребенком на руках. Лицо мужчины, испачканное запекшейся кровью, выражало неимоверные страдания, его светлые волосы прилип — ли к высокому лбу, от жажды потрескались упрямо сомкнутые губы…

Что поразило маленькую девочку в этом человеке? Чем привлек её этот сильный мужест- венный мужчина, терпящий молча страдания, и не признающий их. А может Нику пора — зили его удивительно голубые глаза, полные скорби и любви к той женщине, что расп — ростерлась у ног мужчины?

— Спартак!

Это имя Ника часто слышала за закрытыми дверями кинотеатра. Она слышала звуки ударов мечей и крики раненых в жестоком бою. Но то, что она увидела на огромном экра- не, ввергло её в состояние, близкое к шоку. Так что она даже не заметила, как мальчишки гурьбой выскочили из зала, оставив её одну сидеть на полу, в душном зале кинотеатра, вдруг превратившегося по какому-то непонятному волшебству в огромное поле, сплошь уставленное деревянными крестами, на одном из которых умирал голубоглазый, светло- волосый мужчина.

Что ей говорила билетерша тетя Аня, Ника почти не слышала. Перед ней стояло лицо Спартака, в чьих голубых глазах было что-то необъяснимое, поразившее эту маленькую восьмилетнюю девочку…

— Беги! — подтолкнула её билетёрша. — И смотри, что-бы я тебя больше не видела здесь.

Это фильмы для взрослых, а ты ещё маленькая. Ты поняла?

— Да! — кивнула головой Ника, мало что понимая на самом деле.

Рванувшись, она помчалась к мальчишкам, сидевшим неподалеку, на безопасном рассто- янии от кинотеатра. И хотя она обещала больше не подползать к дверям кинотеатра, но искушение было велико, и, потерпев два — три вечера, Ника опять присоединялась к друзьям.

Ах, если описывать все дни детства, то, сколько забавного, интересного и смешного можно было вспомнить. Но стоило ли? Детство, оно у каждого осталось в воспоминаниях именно как праздник, пахнущий елкой на Новый год, на 7-е Ноября яблоками и конфе- тами- ирисками, 1-е сентября обязательно благоухало астрой, а 1-е Мая почему-то пахло тюльпанами, мороженым с миндальными орехами, свежей зеленой травой и сиренью.

А лето? Чем пахло оно? О, этот запах был самый незабываемый! Раскаленный ас- фальт, плавящийся на солнце, тяжелый дух испарений исходящий от него, а ещё запах пыли, и запах воды исходящий от мокрого тела. Всё лето дети купались в Ручье, загорали на песочке, катались с глинистых обрывистых бережков, и день ото дня становились всё чернее и чернее от нещадно палящего солнца.

Однажды, вот таким жарким летним утром, Ника вместе с подружкой Наташей примчались в Яр, и с удивлением увидели возле труб моста пожилого казаха. Раздевшись до белых кальсон, он купался в ручье, но как-то по-другому, не как все взрослые и даже дети.

Девочки, присев за пригорком, вглядывались в странного старика. Ника узнала его. Этого старика боялись все дети в селе. Он появлялся всегда неожиданно, и, улыбаясь беззубым ртом, долго смотрел на детей, играющих в свои шумные игры. Он смотрел, что-то шептал, а потом разворачивался и медленно брёл куда-то. Конечно, находились самые лихие мальчишки наподобие Борьки или Федьки, которые, отбежав на приличное расстояние, начинали строить рожи, свистеть, улюлюкать вслед старику. Но он, не обращая на них никакого внимания, брел по дороге. И лишь когда назойливость мальчишек становилась чересчур явной, старик поворачивался к ним медленно, и, улыбаясь всем своим страшным уродливым лицом, говорил, укоризненно качая головой:

— Некарашо! Ай, некарашо! Айкен старый, но мно-ого, о-ошень много знает!

Хитро прищурив подслеповатые глаза, он смотрел на мальчишек, потом поднимал скрю- ченный палец, и грозил им. Также хитро улыбаясь, поворачивался, и медленно уходил. А мальчишки начинали зевать, жаловаться на боль в животе, в голове, и вскоре убегали домой. А на следующий день они появлялись в компании сверстников, как ни в чем не бывало. И редко кто уже отваживался дразнить странного уродливого старика, с гла- зами добрыми и наивными, как у ребенка.

Вот и сейчас, сидя за бугорком, девочки тревожно наблюдали за Айкеном. Худой, из-

можденный, в одних белых солдатских кальсонах, он сидел посреди ручья и зачерпывал двумя ладонями воду. Закрыв глаза, и что-то бормоча, он подносил ладони к лицу, и, про- лив обратно в ручей редкие капли, благоговейно зачерпывал воду снова и снова. Наташа, взглянув на Нику, вдруг захихикала нервно, а затем, оглянувшись кругом, зашептала:

— Пойдем отсюда, а то этот колдун заколдует нас с тобой…

— Вот ещё! — в ответ зашептала Ника, недоверчиво взглянув на подружку. — Это чепуха! Папа говорил мне, что Айкен несчастный человек, а вовсе не колдун. И злые колдуны только в сказках бывают…

— А мама мне другое говорила… — заспорила было Наташа, но тут Ника дернула подружку за платье и девочка замолчала, уставившись на старика, который воздев к небу тощие руки, что-то негромко бормотал.

— А почему Айкен в штанах купается? — в раздумье спросила Наташа, но тут- же опять захихикала. — И купается он на самом мелководье. Наверное, боится утонуть!

Девочки тихо засмеялись вместе, но потом Ника предложила:

— А давай скажем ему, где самое глубокое место!

— Ты что! — ахнула Наташа, но Ника уже вскочив, скатывалась по траве вниз к ручью.

Старик, поднявшись на ноги, медленно ступая по скользким камням, брел к берегу, все также бормоча что-то себе под нос, и утирая лицо ладонями.