100 запрещенных книг: цензурная история мировой литературы. Книга 2: читать начало книги онлайн

Литературная форма: повесть

Рассказчик вторые сутки едет в поезде, когда его попутчики, адвокат и немолодая дама начинают обсуждать вопрос о разводе. Спор на эту тему, завязавшийся между дамой и другим пассажиром, стариком-купцом, был непродолжительным (купец вышел на своей остановке), но он взволновал седого нервного господина. Последний вмешивается в дискуссию; он отрицает существование любви и заявляет: «У нас люди женятся, не видя в браке ничего, кроме совокупления, и выходит или обман, или насилие». Седой господин представляется Позднышевым, «с которым случился тот критический эпизод…, что он жену убил». Оставшись наедине с рассказчиком, Позднышев предлагает ему выслушать историю об этом «эпизоде».

Тривиальный сюжет (воображаемой) супружеской измены и спровоцированного этим убийства одного из участников треугольника Толстой наполняет полемическим рассуждением об отношениях между полами, вложенным в уста главного героя.

Читатель вовлекается в «расследование» и «суд» над героем, который заканчивается катарсисом. Позднышев считает, что становление каждого мужчины — это постепенное развращение, которое начинается в юности в публичном доме:

Так Позднышев стал, по его выражению, «блудником».

Из-за развращенности мужчин женщины — через чувственность — получают небывалую власть, для них делаются украшения, мебель, экипажи: «Вся роскошь жизни требуется и поддерживается женщинами. <…> Миллионы людей, поколения рабов гибнут в этом каторжном труде на фабриках только для прихоти женщины». Он с отвращением вспоминает, как познакомился со своей будущей женой и ухаживал за ней, «время жениховства» и приготовления к свадьбе, медовый месяц.

От вопросов пола и брака герой переходит к вопросу о смысле жизни. Если жизнь не бесцельна, то жизнь прекратится, когда будет достигнута ее цель. Если цель человечества — добро, а самая сильная из страстей — плотская любовь, то цель жизни — воздержание, непродолжение рода. А плотская любовь, согласно этой логике, «спасительный клапан», отдаляющий момент исчезновения человечества.

После свадьбы, разрешения на разврат, люди пресыщаются друг другом и у них, как у Позднышева с женой, начинаются ссоры и разлады, более того — взаимная ненависть.

Эта последняя происходит из протеста против животной, «свиной связи». Именно она, а не нож, убила его жену, говорит Позднышев. Рождение детей не только не наладило, но, наоборот, еще больше отравило их жизнь. А после того, как она узнала средство предотвращать беременность и снова «ожила» для любви, но явно не с мужем, Позднышева начала терзать ревность. Тогда-то и появился в их доме скрипач Трухачевский, с которым его жена сблизилась на почве музыки.

Как-то Позднышеву пришлось уехать по делам в уезд. Он отправился туда спокойным, да и уездная жизнь подействовала на него умиротворяюще. Однако пришедшее от жены письмо, в котором упоминалось, что заходил Трухачевский, снова разбудило в нем паранойю. Он поспешил обратно домой и приехал, никого не предупредив, поздно вечером. Позднышев застал жену и скрипача за невинной беседой, но в бешенстве заколол ее кинжалом. Трухачевский убежал.

Еще до того, как повесть была закончена окончательно, она стала распространяться в рукописных, а затем и в литографированных и гектографированных списках. Причем помимо воли автора. Они продавались в книжных магазинах и у букинистов. Впервые повесть была литографирована редакцией «Посредника» 29 октября — 1 ноября 1889 года тиражом 300 экземпляров. Отпечатки зачастую выходили без названия и имени автора, текст в них начинается словами: «В вагон входили и выходили…» Бывали такие, обложка которых озаглавлена «Крейцерова соната 1888 года, или повесть о том, как муж убил свою жену», — и украшена рисунком смерти с косой.

За границей повесть была издана в 1890 году в берлинском «Библиографическом бюро», на русском языке. Из-за ее популярности в том же году пришлось печатать второе издание. В России издание запаздывало. Еженедельник «Неделя» в 1890 писал: «В Петербурге идут нескончаемые толки о «Крейцеровой сонате». Черновой набросок ее, неотделанный, незаконченный, пришедший в публику благодаря медвежьей услужливости друзей Л. Н. Толстого, — даже этот черновой список сделался событием. Некоторые нескромные газеты рассказали даже кое-что о содержании «Крейцеровой сонаты»».

Здесь же, в «Неделе» Толстой планировал опубликовать повесть: «Я выбрал Гайдебурова потому, что его издание бесцензурно и не враждебно христианству. Условия мои одни — то, чтобы не было условий и чтобы тут же заявить, что это сочинение не составляет ничьей собственности, и я прошу всех перепечатывать и переводить его. Говорят, что оно опять нецензурно, принимая во внимание нашу теперешнюю», — писал он в письме Н.Н. Страхову. 10 декабря 1889 он записывает в дневник: «Вчера получил письмо от Эртеля и Гайдебурова, что пКрейцерову сонату» не пропустят. Только приятно». П. А. Гайдебуров, глава «Недели» писал Толстому, что, по его мнению, против повести сыграла ее скорая популярность:

«Сегодня ко мне приезжал секретарь здешнего цензурного комитета с официальным поручением от Феоктистова.[3] В виду дошедших до них слухов, что «Соната» появится в «Неделе», мне категорически было объявлено, что она ни в коем случае в России не будет допущена к выпуску в свет и что книжка с этой повестью будет уничтожена: очевидно, после этого она уже не может появиться ни в Юрьевском сборнике, ни где бы то ни было… Вот поистине плачевный результат преждевременного чтения и Сонаты «в петербургских сферах»».

Толстой все же отдал повесть в сборник памяти редактора «Русской мысли» С. А. Юрьева, но опубликовать ее не удалось. Хлопоты друзей писателя в высших правительственных кругах осложнились тем, что Константин Победоносцев, прокурор Священного Синода, повесть читать отказывался, а Е. М. Феоктистов «наговорил ему разные ужасы». Прочитав все же повесть, Победоносцев убедился, что это — «произведение могучее», но тем не менее колебался:

В августейшей семье мнения тоже разделились: Александру III повесть понравилась, а государыня была шокирована.

Тем временем Софья Андреевна Толстая, жена писателя, продолжала хлопотать о включении повести в 13-й том собрания сочинений Толстого, которое она издавала. На ее письмо министру внутренних дел отвечает Феоктистов, отвечает отказом, «ибо поводом к ее запрещению послужили не одни только… встречающиеся в ней неудобные выражения». Супруга писателя, однако, к февралю 1891 года напечатала 13-й том собрания, — на свой страх и риск. В конце февраля на отпечатанную часть тиража был наложен арест. Недолго думая, Толстая отправилась в Петербург — отвоевывать 13-й том, а по сути — «Крейцерову сонату». Феоктистов 13-й том разрешил, но без опальной повести. Тогда Софья Андреевна добилась встречи с государем и просила его быть цензором мужа. Александр III согласился, но повесть разрешил печатать исключительно в полном собрании сочинений. К этому времени «Крейцерова соната» окончательно опротивела автору. Наверное, Толстой был доволен, что, несмотря на высочайшее дозволение, цензура задерживала публикацию повести. Окончательное разрешение было получено в мае 1891 года от министра внутренних дел: в июне «Крейцерова соната» появилась в составе 13-го тома собрания сочинений Толстого. Трехтысячный тираж разошелся очень быстро — так, что тем же летом 13-й том был допечатан тиражом в 20 000 экземпляров. До этого — официального — издания повести хождение имело около тридцати разных ее изданий и отпечатков.

Отдельные издание были запрещены вплоть до 1900 года, когда «по высочайшему повелению» запрет был отменен.

Гудзий Н. Как писалась и печаталась «Крейцерова соната» Толстого // Зведья. Сб. материалов и документов по истории литературы. Т. 2. М.-Л., 1933. С. 572–602.

Гудзий-Н. Комментарий // Толстой Л.Н. Поли. соб. соч. и писем в 90 т. Т. 27. С. 563–624.

Котовская Е.И. «Крейцерова соната» Л.Н. Толстого и ее влияние на русскую общественную мысль на рубеже XIX–XX вв. // Вестник Моск. ун-та. Сер. 8. История. 2000. № 1. С. 90–102.

Сводный каталог русской нелегальной и запрещенной печати XIX века: (Книги и периодические издания). 4.1–9. М.(1971; 2-е изд. доп. и перераб. Ч. 1 — З.М., 1981–1982 (по указателям).

Кролик, беги

Автор: Джон Апдайк

Год и место первой публикации: I960, США

Издатель: Альфред А. Нопф

Литературная форма: роман

«Кролик, беги» рассказывает историю бывшей звезды школьной баскетбольной команды двадцатишестилетнего Гарри «Кролика» Энгстрома, внезапно бросившего свою беременную жену. Действие романа происходит в маленьком поселке Маунт-Джадж, «предместье города Бруэра, пятого по величине в штате Пенсильвания» (здесь и далее — пер. М. Беккер), весной 1959 года. Кролик чувствует, что он попал в западню семейной жизни мелкого буржуа, который демонстрирует «в бруэрских магазинах дешевых товаров одно кухонное приспособление». Его жена Дженис, беременная вторым ребенком, проводит дни в алкогольном оцепенении, уставившись в телевизор. Несмотря на свое презрение к ней, Кролик сам иногда черпает мудрость из «Клуба Микки Мауса», особенно если совет на день дает великий Мышкетер Джимми.

В жизни Кролика почти нет настоящего. Слава и успех баскетбольной карьеры в средней школе остались давно позади, ему остаются идеализированные воспоминания о тех временах, о своем старом тренере Марти Тотеро, ныне безработном. Когда Кролик пытается вернуть стройность и ясность в своей прошлой жизни, он понимает, что Тотеро — просто сломленный старик, которого к тому же поколачивает суровая любовница Маргарет, называющая его «обрюзгшим старым болваном». Юный священник Джек Экклз, посланный найти Кролика и вернуться с ним к Дженис и ее семье, не справляется с поручением. Вернуть Кролика не получается, и Экклз предлагает ему иногда играть в гольф. Когда Кролик приходит в дом Экклза и видит молодую жену священника в обтягивающих оранжевых шортах, он не может не шлепнуть ее по «кокетливому заду», а потом размышляет о его упругости. Когда Кролик обедает в китайском ресторане, официанты говорят с сильным акцентом, принимая у него заказ, но как только он уходит, переходят на чистый английский.

[3] начальника главного управления по делам печати — А. Е