Не надо нам этого. Мёртвому креститься — уже без надобности.
Высокая рискованность любой хозяйственной деятельности отбивает вкус к предвидению, к планированию собственных действий. «На всё — воля божья», «божьи пути — неисповедимы». «Срабатывание» — без упреждения, «вдогонку». С очень существенной задержкой.
Один чешет голову спереди, лоб:
— Как бы нае…ть?
Другой — сзади, затылок:
— Опять нае…ли…
На войне… лучше я заранее лобешник до крови расцарапаю.
Ткни здешнего мужика под ребро.
— А? Чего? Ну…
Потом-то, конечно, встанет и морду набьёт. Если догонит, если жив будет…
Для маленьких, в 1–3 дома, лесных деревушек — такая манера естественна. Но у меня-то — казарма, город. Не успел — опоздал. Много молодёжи. У которых, просто по физиологии, проводимость синапсов — выше, время реакции — меньше.
Мне, привыкшему в микроэлектронике считать задержки микрами и нанами…
Что «дубине народной войны», чтобы «подняться и гвоздить» — нужно время на раскачку пока до всех дойдёт… нормально. Но мы же не про «народ» толкуем! Про профессиональное, по сути, войско, про «святорусских янычар».
«Армия есть плоть от плоти народной…» — пшёл в задницу! Это гридни! Это не смерды косорылые, криволапые — профессиональные убийцы! Их резаться — всю жизнь учат.
И, тем не менее, раз за разом — по тем же граблям.
Впрочем, не только наши.
Другая страна, триста лет спустя. Сплошь военные профессионалы в…надцатом поколении. Но из двух тысяч ланкастерцов не набралось достаточно бойцов, чтобы остановить семь сотен йоркцев. Одеваются медленно.
Быстро изготовиться к бою — не величественно. Надо шевелиться, суетиться… терять авторитет. Среди слуг и соратников. Не благородно.
— Эй вы, там! Подождите! У меня бант на сюрко сполз, сща-сща, брыжжи с колготками поправлю, судья на ринге даст отмашку… и начнём.
Если вам нужна победа в благородном бою — вы ждёте. Пока ваш визави переменит резинку в трусах. Если поражение противника, то, как Ричард Третий в Шорби — в атаку.
Мне победа не нужна — мне нужно истребление противника. И мне жаль моих ребят. Которые головы свои подставлять будут. Под мечи острые, а не под дождик весенний.
Бой в Балахне показал — параметр критический. А изменения в конструкции доспеха — дали возможность сократить время подготовки воина, вбить это в обучение.
Дал Артемию несколько сделанных стеклодувами песочных часов. Кое-что по измерению временных интервалов, особенно — очень коротких, он сам добавил.
— А успеешь ли, отроче, шеломом прикрыться? Пока в тебя полено летит… Не успел. Повторя-я-ем.
И начал вбивать хронометраж во все элементы обучения. От наматывания портянок до разворачивания маршевой колонны в боевой строй.
Прямо скажу: достигнутая скорость перехода в боевую готовность лишь частично обеспечивалась изменениями вооружения. Куда больше — целенаправленной подготовкой личного состава.
Ересь? — Безусловно. Идеал средневековых эпосов — могучий удар. «Развернись рука, раззудись плечо». Что-то долго раскручивающееся, протяжно несущееся к цели… О! Попало!
Так — не будет. У моих противников «могучий удар» — возможен. Дома, в показательных выступлениях. В реале — их просто зарежут. Шустренько ткнут палашом в мягенькое, незащищённое брюшко. Потом второго, третьего… Пятый-десятый — встретит во всеоружии. Вот с ним и будет бой. Если со страху не сбежит.
Не благородно? Не по-рыцарски? — Сколько стоит вырастить рыцаря? Скольких сирот, ради этого придурка, который не умеет быстро одеваться, вы оставите без куска хлеба?
В индустрии, особенно в металлургии, в металлообработке пошёл лавинообразный, самораскручивающийся процесс. В основе — «сквозняк над обрывом». Восходящие потоки воздуха у стенки Дятловых гор позволили усилить дутьё, увеличить размер домницы, поднять температуру в ней. Пошло… нет — не качественное железо.