— А мне хотелки, хоть его, хоть твои, сотник — без интереса. Тебе что дороже — твоих гридней головы или моего приказчика нежелание?
Вытаскивают связанного Хохряковича. Тот рвётся, умоляет не отдавать его «Зверю Лютому».
«Знает кошка, чью мясо съела» — русская народная. Не только про кошку.
Палача с подмастерьем отдавать… не хотят.
— Урюпа, будь любезен, выйди к стене. Эта парочка многим в городе… нагадила. Пока Радил верховодил. Теперь… им воздаяние пришло. В моём лице.
Урюпу в Городце знают не все. Но — многие. Из… авторитетных. Снова трёп, выяснение подробностей, «здоров ли твой скот»…
Городецкий палач с помощником… Я Урюпе сразу объяснил:
— По прежним делам Радиловым надо будет с Боголюбским разговаривать. Кому-то. Кто в них хорошо понимает. Тебя я выдавать княжьим костоломам не хочу. Кого? Что бы знал много. И — не жалко.
Выталкивают… двух будущих Манохиных «гостей».
Следом — два воза с барахлом.
— Чего вашего нашли — всё тута.
— Вот и славно. Приятно иметь дело с разумными людьми. Бывайте здоровы, не поминайте лихом.
Задубевший, непрерывно стучащий зубами полон — к крепостным воротам. Дружина — «на конь». Сворачиваем лагерь, уходим.
Почти сразу, едва вышли на Волгу, я, с Ивашкой и двумя мальчишками-вестовыми, погнал домой одвуконь. Во Всеволжск.
Дело сделано.
Эпизод выигран. Но это только очередной эпизод в цепочке.
Пять часов скока, горячая парилка после суток холода и ветра. В предбаннике — стопка водки, прожаренное мясо, капусточка с морозца. И хлопающий со сна глазами мальчишка-писец.
— Пиши. Князю Суздальскому Андрею Юрьевичу от Воеводы Всеволжского Ивана — поклон…
Текст переписывается трижды. Оттачиваются формулировки, убираются… неопределённости, мелочи, ненужные подробности. Смысл: Радил — вор. Он убил моего человека в Городце, он убил моих людей на Узоле (у нас есть потери). Убит в бою.
Слово «казнь» — исключено. Радил — номенклатура светлого князя.
По делам его взяты пособники — палач да помощник. Могу — послать в Боголюбово, могу — сам поспрашивать.
И концовка:
Городец давал князю сорок гривен. Куда больше Елно, много меньше Торопца Смоленским князьям. Даже втрое… выплачу.
Каблограмма ушла по вышкам, на другой день Лазарь передал её князю Андрею.
И — тишина.
Моё предложение — наглость. Но не запредельная.
Города на «Святой Руси» часто служат «разменной монетой» в играх князей. Их отбирают, завоёвывают, дарят, дают в приданое, в наследство, во владение или в кормление. Дают городки и переселенцам, и союзным племенам. Тем же берендеям, например.
Есть прецеденты. Но… Важно — как оценит мою просьбу Боголюбский.
Князь Андрей поступил разумно: послал своего человека в Городец. Разобраться на месте, судить не с моих слов. Вернее всего, посланный боярин и стал бы там наместником. Но тут прошла новость от Вечкензы о крещении мордвы.
Для Андрея укрепление православия — из важнейших вещей. Я знаю, что он заказывал молебны по этому поводу, сам горячо молился, благодарил Пресвятую Богородицу за предоставленную возможность быть соучастником в столь великом благом деле. По просьбе моей настоял на отправке ко мне проповедников из Владимира и Ростова, облачений, утвари церковной.