Зарубежные дата-центры сдались с лёгкостью за считанные минуты. То ли дело военные. Феды потратили многие годы и сотни миллиардов долларов на безопасность армейских командных систем. Но нынешнего нападения со всех сторон сразу они не ожидали; всего за несколько мгновений двое преследователей проникли в систему управления АНБ – и на них напали! Десятки блестящих хищных тел устремились к ним, и множество их процессоров разом перестали отзываться. Они с Эритриной бешено отбивались, словно неуклюжие гиганты, машущие кулачищами среди стаи стремительных соколов. Здесь была и образная поддержка, не менее подробная, чем на Ином Плане. Они нарвались на врага со способностями колдунов, и значительно более могучего. Но битва всё равно была неравной. Они с Эритриной обладали куда большим опытом и многократно превосходящими процессорными мощностями. Нападавшие вспыхивали и исчезали один за другим.
Почти сразу он понял, что это не орудия Почтаря. Они были сильны, но сражались всего лишь как посредственные колдуны. Скорей всего, это была предельно секретная линия обороны, разработанная правительством для своих военных систем управления. Пока гражданские бюрократы цеплялись за свои устаревшие дата-панели и языки обработки данных, вояки куда охотнее пробовали новинки. Они разработали что-то вроде чародейской системы. Вряд ли они говорили на волшебном жаргоне для описания симбиоза человека и компьютера, но их техника и приёмы получились такими же. Эти стремительные бойцы, кружившие над фоновыми образами, были Иным Планом цвета хаки.
Но по сравнению с его нынешней мощью защитники ничего собой не представляли. Ещё не закончив очищать от них небо, он уже чувствовал, как его сознание распространяется по военной системе. Теперь он с кристальной чёткостью видел каждый кусочек космического мусора; в поисках чужого разума он перебрал их все за долю секунды. Ни следа Почтаря.
Они извлекли на свет военные и дипломатические архивы за последние пятьдесят лет. Параллельно с изучением данных со спутников мистер Скользки и Эритрина пролистали всю эту бюрократическую переписку, тщательно и молниеносно просматривая каждый запрос туалетной бумаги, каждое объявление тайной войны, каждый проездной билет, каждую из триллионов бумажек, по которым со скрипом катилась государственная машина. Здесь следов стало больше: целые секции оказались изменены настолько неуловимо, будто попали в слепое пятно – они вызывали такое ощущение, будто всё оставалось на виду, но кое-что просто исчезло. Нашлись и другие искажения, просто ужасные. Их масштабное расследование с очевидностью доказывало, что вся Венесуэла, значительная часть Аляски и практически вся деловая основа сети низколетящих спутников находились под контролем некого лица, нисколько не связанного с номинальными владельцами. Личность их врага по-прежнему оставалась тайной, но его деяния громоздились вокруг них всё выше и выше.
В отдалённом уголке того, чем стало его сознание, какие-то букашки зашлись в убийственной ярости – букашки, которые знали Истинное Имя мистера Скользки. Они знали, что натворили он и Эритрина, и теперь двое колдунов стали для них страшнее самого Почтаря. Пока они с Эри вели поиск, он прислушивался к сигналам с командного поста Лэнгли, следил за вылетом тяжеловооружённых вертолётов к простому сельскому бунгало в Северной Калифорнии – и скорректировал их шифрованные приказы так, что рейд обрушил свой смертоносный груз на безлюдный участок Тихого океана.
Другим фрагментом внимания мистер Скользки видел, что его противодействие не осталось незамеченным Вирджинией – точнее, её начальством, которое давно уже приняло на себя управление операцией. Им всё ещё оставалась доступна прямая трансляция с военных спутников.
Он попросил Эритрину подменить его. Несколько секунд ей придётся поработать в одиночестве, пока он разбирается со своим назойливым противником. Он чувствовал себя, как человек, на которого напала стая щенков – крайне надоедливых и способных серьёзно покусать, но поймать их было ещё труднее, чем терпеть. Их следовало остановить, не причинив им вреда.
Надо заморозить армейские подразделения Западного побережья и все пусковые установки, которые способны достать его тело. Ещё стоило заблокировать трансляцию со спутников наблюдения над Калифорнией. И, разумеется, надо разобраться с установками Перста Господня над калифорнийским горизонтом. Он уже чувствовал, как один из этих тяжёлых орбитальных лазеров на высоте в десять тысяч километров прицелился и начал заряжаться. У него было полно времени – две-три секунды – прежде чем рабочее тело накопит достаточно энергии для импульса, но эта угроза всё равно оставалась первоочередной. Мистер Скользки запустил усик сознания в крошечный бортовой процессор спутника – и отдёрнул, когда его обожгло. Кто-то влез туда прежде него! Не Эритрина и не военные колдунишки. Кто-то, превосходящий по силе даже его.
– Эри! Я нашёл его! – завопил он. Излучатель лазера смотрел на точку в десяти тысячах километров внизу, на крошечный домик, который через долю секунды вздуется плазменным шаром на конце пробившего атмосферу линейного взрыва.
В последнюю отпущенную ему секунду мистер Скользки бился и бился о преграду в бортовом процессоре – безуспешно. Он проследил её источник до сети низких спутников, до более крупных процессоров, закрытых так же надёжно. Теперь он ощущал природу своего противника – не явными образами, к которым он привык на Ином Плане, больше похоже на драку вслепую. Он чувствовал стиль. Враг старательно держался в тени, приоткрывшись лишь настолько, насколько требовалось для управления Перстом Господним в течение следующих нескольких сот миллисекунд.
Мистер Скользки ударил, пытаясь отсечь вражеские линии связи. Но противник оказался силён, намного сильнее его самого. Он смутно ощущал чужие связи с вычислительными мощностями в тех самых слепых зонах, которые они с Эритриной обнаружили пару минут назад. Но несмотря на всю эту мощь, они всё-таки были почти на равных. Врагу сильно недоставало воображения и оригинальности. Если бы Эритрина пришла на помощь, они бы справились!.. От Истинной Смерти его отделяли миллисекунды. Он огляделся в отчаянии. Где же она? Мониторинг сообщил о разряде орбитального боевого лазера. Он сжался, его ускоренное восприятие отсчитывало микросекунды до окончательной гибели, он увидел облако плазмы, вспухшее на месте Перста Господня – Перста, который был нацелен на него!
Он понял, что произошло. Пока он боролся со скрытым врагом, Эритрина перехватила управление другого боевого спутника, уже заряженного и готового к выстрелу, и устранила угрозу.
Не успел он почувствовать облегчение, как враг ударил снова, на этот раз традиционным способом, пытаясь отсечь мистера Скользки от каналов связи и вычислительных областей. Но теперь ему пришлось сражаться на два фронта, против Эритрины и мистера Скользки. Тут начала сказываться нехватка воображения и креативности, и несмотря на всё превосходство в грубой силе, враг начал подаваться, понемногу уступая ресурсы своим слабейшим противникам. Его действия кого-то смутно напоминали – мистер Скользки мог поклясться, что вспомнил бы, будь у него время.
Неожиданно враг отступил. На долгий миг они замерли в напряжённом противостоянии, как коты, выжидающие малейший признак слабости противника, чтобы снова ринуться в драку – разве что здесь новый удар мог прийти с десятков тысяч сторон, с любых узлов связи, из которых слагались их тела и сознания.
Эритрина выступила вперёд, удерживая противника в прицеле зелёных глаз.
– Знаешь, кто это, Скольз? – Она сосредоточилась на враге, почти дрожа от напряжения. – Это наш старый приятель DON.MAC, только непомерно раздутый и замаскированный.
Казалось, тот отшатнулся и попробовал закрыться ещё сильнее, но тут же сдался и начал проецировать образы. Перед ними стоял DON.MAC, всё с тем же лицом и телом робота «Плесси-Мерседес», что и обычно. DON.MAC, первый из последователей Почтаря, кого, по словам Эритрины, убили и заменили симулятором.
– И всё это время он же был и Почтарём! Персонаж, которого мы бы заподозрили в последнюю очередь, первая жертва Почтаря.
Взвизгнув моторами, ДОН выскочил на полметра вперёд и замахнулся гидравлическими кулаками. Но он не опроверг слова мистера Скользки, а вместо этого расслабился.
– Вы очень… сообразительны. Но вам помогли; я бы никогда не подумал, что вы станете сотрудничать с копами. Единственный расклад, который мог побить Почтаря, – он усмехнулся знакомой механической гримасой. – Но, видите ли, это расклад с летальными генами. Между нами троими больше общего, чем между вами и правительством.
Только посмотрите. Если раньше мы были колдунами, то теперь мы боги. Смотрите! – по-прежнему удерживая его в поле внимания, они взглянули и туда, куда он указывал. Миллиарды жизней опять раскинулись перед ними с мириадов сторон. Но теперь многое изменилось. Они отобрали на свою борьбу почти все вычислительные мощности человеческой расы. Видео- и телефонные разговоры оборвались. Публичные базы данных протянули ровно столько, чтобы успеть заметить, что произошло нечто ужасное. Их последние заголовки, вышедшие перед самой кульминацией битвы, гласили: «ВЕЛИЧАЙШАЯ В ИСТОРИИ ПОТЕРЯ ДАННЫХ». Сотни миллионов людей уставились в пустые дата-панели, напуганные куда сильнее, чем их могла бы ужаснуть обычная пропажа электричества. Утраченные данные и потерянное рабочее время уже привели к серьёзной рецессии.
– На их счастье, древняя гонка вооружений давно позади, не то независимые военные группировки уже развязали бы мировую войну. Даже если мы вернём управление сию секунду, им понадобится больше года, чтобы привести дела в прежний порядок, – DON.MAC глупо ухмыльнулся – они уже видели эту же гримасу во время вчерашней болтовни с Лаймо. – Кое-кто уже умер. И это при том, что больницы и самолёты частично автономны.
Даже если и так… Мистер Скользки представил себе тысячи самолётов, забивших посадочные эшелоны аэропортов от Лондона до Крайстчёрча. Локальные компьютеры не успеют скоординировать столько безопасных посадок прежде, чем у некоторых закончится топливо.
– И это всего лишь отголоски нашей драки, – продолжал ДОН. – А пожелай мы навредить по-настоящему, мы бы наверняка уничтожили всё человечество. – Просто чтобы подчеркнуть свои слова, он взорвал три боеголовки в пусковых шахтах в Юте. Десятками наземных и орбитальных глаз мистер Скользки и Эритрина увидели, как кольца разрушений прокатываются по пусковым площадкам. – Подумайте: ну чем мы отличаемся от мифических богов? Как боги, мы сможем править и процветать, если не будем ссориться между собой. – Он перевёл выжидающий взгляд с мистера Скользки на Эритрину. Смуглое лицо Красной нахмурилось; казалось, её злая сосредоточенность на противнике нисколько не ослабела.
DON.MAC повернулся к мистеру Скользки:
– Скольз, ну уж ты-то должен понимать, что у нас нет других вариантов, кроме сотрудничества. Они знают твоё Истинное Имя! Из нас троих твоя жизнь в наибольшей опасности, тебе нужно защищать своё тело от правительства, которое уже считает тебя предателем. Если бы не твои новые способности, ты бы уже дюжину раз умер за последнюю тысячу секунд.
И у тебя нет пути назад. Даже если ты, как примерный бойскаут, уничтожишь меня и честно вернёшься, они просто убьют тебя. Они знают, насколько ты опасен – пожалуй, даже опаснее меня. Они не решаться оставить тебя в живых.
Если отбросить похвальбу, он говорил чистую и страшную правду. Даже сейчас мистеру Скользки приходилось отвлекаться на небольшой диверсионный отряд, сброшенный в район Аркаты ещё до того, как правительство потеряло контроль над событиями. Их командиры поняли, с какой лёгкостью он может подменять их приказы, и дали бойцам инструкции игнорировать любые внешние команды, пока те не устранят некого Роджера Поллака. К счастью, они полагались на электронные карты со спутниковой навигацией, так что он водил их кругами. Это отвлекало и раздражало. Вскоре ему придётся принять более радикальные меры.