Отец Брайен не торопился спускаться к завтраку: ему показалось, что он слышит смех отца Витторини там, внизу. Витторини, как всегда, ел в одиночестве. С кем бы это ему там смеяться или над кем?
«Над нами, — подумал отец Брайен, — вот над кем». Он опять прислушался.
По другую сторону коридора отец Келли тоже прятался в своей комнате, а может, молился.
Они никогда не оставляли Витторини в одиночестве до самого конца, они всегда успевали к столу как раз к тому моменту, когда он прожевывал последний кусочек тоста. Иначе бы они ходили с чувством вины потом весь день.
Смех, однако, снизу все-таки слышался. Откопал, наверное, что-нибудь в утреннем выпуске «Таймса». Или, еще хуже, опять всю ночь просидел с нечестивым духом, телевизором, который стоит в холле, как непрошенный гость, одна нога за здравие, другая — за упокой. Мозги уже, наверное, обесцветились от электронного чудовища, теперь задумывает еще какую-нибудь выходку — колесики в голове слышно как крутятся. Он и постится нарочно, чтобы возбудить их любопытство, все итальянские его шуточки.
«Господи, пронеси». Отец Брайен вздохнул и потрогал конверт во внутреннем кармане, который заготовил еще с вечера — вдруг, наконец, решится вручить его пастору Шелдону. Интересно, Витторини рентгеновским своим взглядом и через одежду сумеет его разглядеть?
Отец Брайен прижал руку к тому месту, где был конверт, и разгладил тщательно, чтобы даже контура не было видно. Это было его прошение о переводе в другой приход.
«Ну, двинулись».
С тихой молитвой он стал спускаться.
— А вот и отец Брайен!
Витторини глядел на него поверх полной тарелки. Жестокий, он еще и есть не начинал, только сахаром посыпал свои кукурузные хлопья.
Отец Брайен как будто шагнул в пустую шахту лифта.
Инстинктивно он выставил вперед руку, как бы защищаясь — потрогал телевизор. Он был теплый. Отец Брайен не мог не съязвить:
— Опять спиритический сеанс допоздна?
— Да, бдел у экрана.
— «Бдение», — фыркнул отец Брайен, — самое то слово. У постели больного, например, или умирающего. Бывало, я с планшеткой [принадлежность спиритических сеансов] весьма искусно обращался — так в этом хоть какой-то смысл был.
Он перевел взгляд от электрического дебила на Витторини.
— А как место-то называется, где этот баньши [дух, вопли которого предвещают смерть] заклинает, «Канаверал»?
— Запуск был в три часа по полуночи.
— Ну, а вы — свежий, как огурчик. — Отец Брайен двинулся вперед, качая головой. — Не все правда, что красиво.
Витторини старательно размешивал хлопья в молоке.
— А у вас, отец Брайен, вид, как будто вы совершили большое турне по аду этой ночью.
К счастью, в этот момент вошел отец Келли. Он застыл, увидев, как мало еще Витторини уделил внимания своему завтраку. Он что-то пробормотал, уселся и бросил взгляд на отца Брайена — на том лица не было.
— На самом деле, Уильям, вид у вас какой-то… Бессонница?
— Немного.
Отец Келли рассмотрел их обоих, склонив голову набок.
— Что у вас тут происходит? Что-нибудь случилось, пока меня вчера не было?
— У нас была небольшая дискуссия, — сказал отец Брайен, поигрывая ложкой в тарелке.
— Небольшая дискуссия! — сказал отец Витторини, он мог бы засмеяться, но сдержался и просто сказал:
— Ирландского священника сильно беспокоит римский папа.