Решения принимались на земле: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В этот момент в кабинет вошел военком ВВС фронта дивизионный комиссар Г. А. Иванов, или Иванов-старший, как мы называли его между собой в отличие от Н. И. Иванова-младшего, военкома штаба ВВС. Григорий Александрович и в самом деле был значительно старше своего однофамильца. Разными были они и по характерам. Иванова-младшего все мы знали как человека горячего, нетерпимого к недостаткам. Правда, по молодости иногда он в чем-то ошибался, но в главном всегда был настстойчив и принципиален. К сожалению, нельзя было сказать о дивизионном комиссаре Г. А. Инанове. Свое дело он, безусловно, знал, обладал огромным опытом партийно-политической работы, а коль скоро вопрос касался ошибок и промахов в боевом применении авиации, подчас проявлял ничем не оправданную мягкотелость, медлительность.

К приходу военкома свой доклад командующему я в основном закончил, после чего начался общий принципиальный разговор о фронтовой обстановке. Обращаясь прежде всего к комиссару, генерал Николаенко высказал недоумение, почему командование и штаб ВВС фронта терпят разобщенность в управлении авиацией. По его мнению, необходимо было как можно быстрее объединить силы ВВС фронта или по крайней мере за счет фронтовой и армейской авиации создать две объединенные группы, бомбардировочные авиаполки полностью передать в распоряжение генерала В. В. Нанейшвили, а истребительные — под командование генерала Е. М. Белецкого. Растопыренные пальцы, как он выразился, пора сжать в авиационный кулак и бить этим кулаком по противнику, как сделали под Москвой с ведома и по приказанию командующего фронтом генерала армии Г. К. Жукова. Этого, по словам командующего ВВС фронта, требовало и Верховное Главнокомандование.

— А каково на этот счет ваше мнение, Григорий Александрович? — прямо поставил Николаенко вопрос перед комиссаром.

— Полагаю, это правильно, — после непродолжительного молчания ответил Иванов. — Вас, видимо, для того и прислали на Крымский фронт, чтобы применить здесь передовой опыт, накопленный в боях под Москвой. Вы командующий, вам и создавать авиационные кулаки. Была бы польза.

В это мгновение совсем недалеко грохнули один за другим несколько бомбовых взрывов. Из окон посыпались стекла, а с потолка штукатурка. Кабинет наполнился густой белой пылью.

— И часто так бывает? — спросил меня генерал, стряхивая рукой пыль с кителя.

— Почти каждый день. Авиация противника наносит удары по морскому порту и огневым позициям артиллерии, размещенным у подножия горы Митридат. От бомбежек достается и городу.

— Ладно, можете идти, — кивнул он мне. — Передайте комбригу Савельеву, пусть подумает, куда вывести штаб из Керчи.

Через несколько дней штаб ВВС фронта перебазировался в поселок Октябрьское, а командующий и комиссар с небольшой группой оперативных работников, возглавляемой мною, выехали на командный пункт фронта в поселок Ленинское. Туда же вскоре прибыл представитель Ставки армейский комиссар 1 ранга Л. 3. Мехлис, имея специальное задание — помочь командованию фронта подготовить и провести операцию по освобождению Крыма.

С согласия Военного совета фронта нам удалось объединить истребительную авиацию в один мощный кулак в составе двенадцати авиаполков под общим командованием генерал-майора Е. М. Белецкого, а от создания объединенной бомбардировочной группы пришлось отказаться в связи с тем, что 113-я бомбардировочная авиадивизия с самолетами ДБ-Зф передавалась по решению Ставки Главнокомандования в распоряжение генерала А. Е. Голованова, прибывшего тогда в Крым формировать объединение авиа ции дальнего действия. Присутствие на нашем фронте представителя Ставки Л. 3. Мехлиса сказалось на работе оперативного отдела штаба ВВС фронта прежде всего в том, что по его требованию мы три раза в сутки готовили справки-доклады о боевой деятельности авиации сторон, вновь и вновь дешифрировали производимые летчиками через день фотоснимки 26-километровой четырехполосной обороны противника на направлении Ак-Монайского перешейка, монтировали их на огромные планшеты с обязательным условием, чтобы "красиво смотрелось". На все это затрачивалось много времени, и потому его не хватало для обстоятельной и целеустремленной подготовки ВВС фронта к предстоящему наступлению.

Новое наступление началось 13 марта 1942 года. Оно тоже не было в достаточной мере подготовлено — прибывшая на полуостров 47-я армия генерала К. С. Колганова не смогла по-настоящему влиться в боевые порядки фронта и действовала разрозненно, не в полную силу. Войскам же 51-й армии генерал-лейтенанта В. Н. Львова удалось достигнуть некоторого успеха, они вклинились в оборону противника на 10 — 12 километров. Наземным войскам армии активно помогала фронтовая авиация. Штурмовики 214-го авиаполка Андрея Шуста, взаимодействуя со стрелковыми и танковыми частями, умело прокладывали им путь вперед. Поле боя надежно прикрывали истребители 45-го авиаполка Ибрагима Дзусова. Его летчики на самолетах Як-1 со знанием дела вели воздушные бои с "мессершмиттами" и в ряде случаев одерживали победы. Мужественно и храбро сражались с врагом тогда еще малоизвестный, а в будущем дважды Герой Советского Союза Дмитрий Борисович Глинка, капитан В. Н. Кубарев, ставший впоследствии Героем Советского Союза, генерал-полковником авиации. Не менее решительно действовали бомбардировщики 653-го и пикирующие бомбардировщики 742-го авиаполков.

С передового КП то и дело по телефону поступали распоряжения от генерал-майора Е. М. Николаенко: бомбардировщикам точнее наносить удары по опорному пункту врага Кой-Асан, пусть, мол, учатся действовать над полем боя и не лезут в оперативную глубину; штурмовикам теснее взаимодействовать с наземными войсками; истребителям смелее вести борьбу с вражескими "мессерами". Требования в общем-то правильные, но осуществлялись они порой без учета возможностей, в результате чего наша авиация несла большие потери. Погибли командиры 270-го и 247-го авиаполков Василий Савкин и Михаил Федосеев, удостоенный посмертно звания Героя Советского Союза, погибли комиссары этих полков Александр Мухин и Николай Васильченко. Лишившись в воздушном бою левой руки, буквально чудом посадил свой самолет командир 347-го авиаполка А. С. Кравченко. После излечения он, естественно, был списан с летной работы, но и без руки остался в строю, впоследствии стал генералом, автором ряда учебников по тактике ВВС, кандидатом военных наук, профессором. Смертью героев пали многие другие летчики.

Удачному, казалось бы, поначалу наступлению наземных войск, поддержанному всей мощью фронтовой авиации, не удалось получить развития. Подтянув из резерва 22-ю танковую дивизию, Манштейн нанес сильный удар по левому флангу 51-й армии и таким образом принудил ее прекратить наступление, перейти к жесткой обороне. Было сделано еще несколько попыток атаковать укрепленные акмонайские позиции врага, но по-прежнему безрезультатно.

Когда 8 мая 1942 года противник от обороны акмонайских позиций, сосредоточив крупные силы танков, перешел в наступление, Крымский фронт был фактически лишен возможности наносить штурмовые удары по вражеским танкам и пехоте.

Вскоре Л. 3. Мехлис был отозван из войск как один из прямых виновников неудачи Керченской операции, снят с поста заместителя Наркома обороны и начальника Главного политического управления Красной Армии, понижен в воинском звании до корпусного комиссара. Были также сняты с занимаемых постов и понижены и звании другие военачальники.

Кавказский заслон

В Краснодаре у С. М. Буденного. — Формирование 5-й воздушной армии. Помощь защитникам Севастополя. — Кавказский заслон

Вторая половина мая 1942 года. Наш штаб только что перебазировался в станицу Крымская. Мне приказано срочно вылететь в Краснодар, чтобы доложить генерал-майору авиации С. К. Горюнову о составе и размещении авиационных частей, выведенных с Керченского полуострова на Таманский.

— Не исключено, что вам вместе с генералом Горюновым придется встретиться с командующим войсками Северо-Кавказского направления Маршалом Советского Союза Буденным, — добавил Е. М. Николаенко.

Все это было настолько неожиданно, что сразу подумалось: "А почему не летит в Краснодар сам командующий ВВС фронта? Кто такой генерал Горюнов? Почему командование даже на встречу с маршалом Буденным посылает меня, капитана, начальника оперативного отдела?"

Осторожно попытался выяснить причину такого ненормального, на мой взгляд, положения, так как еще не знал о полученной часа два назад телеграмме из Москвы об отстранении генерала Николаенко от занимаемой должности. На мой вопрос, почему командующий не летит в Краснодар на встречу с маршалом Буденным сам, Николаенко ответил не сразу. С минуту тер пальцами сильно поседевшие за последние дни виски, потом как бы нехотя выдавил:

— Меня, военкома Иванова и комбрига Савельева отзывают в Москву. Обвиняют в том, что не сумели организовать отпор вражеской авиации на Керченском полуострове.

— А кто же будет командовать авиацией? — вырвалось у меня.

— Вероятно, генерал. Горюнов, раз интересуется данными, — буркнул Николаенко и, попрощавшись, вышел на свежий воздух.

Ночь за подготовкой материалов к докладу, казалось, пролетела мгновенно. Не удалось вздремнуть и в самолете. Не давали покоя мысли о последних событиях. Из задумчивого состояния меня вывел голос штурмана: "Под нами Краснодар". Самолет шел на посадку.

В огромном здании, где размещался штаб Северо-Кавказского направления, разыскивать генерала Горюнова пришлось совсем недолго. Мне указали комнату, в которую он только что вошел. И вот я перед новым начальством. Представился. Здороваясь, Сергей Кондратьевич посмотрел на часы:

— Я вас заждался, капитан. Ровно в десять нужно быть у маршала Буденного. А сейчас коротко доложите мне все по порядку. Знаете, что докладывать?

— Да. Генерал Николаенко дал необходимые указания.

В ходе доклада Сергей Кондратьевич задавал много вопросов, подробно расспрашивал о командирах авиаполков Павле Коробкове, Александре Осипове, Павле Данкевиче, Ибрагиме Дзусове и других. Потом поинтересовался, живы ли генералы Белецкий и Нанейшвили.

— Живы и здоровы, — ответил я. — Только у Нанейшвили неприятность. Его парадный мундир со Звездой Героя остался в Марфовке, куда внезапно на рассвете ворвались гитлеровцы.