— Рассказывай, Жирный, — приказал он. — Развлекай.
— У меня во Франции книга вышла, — сказал Роман. — Летом поеду...
— Опя-ять он свое, — скорчил рожу Синяк. — Что же вы по-человечески базлать не можете, всё про книги!.. Кстати, Жирный, моя крестная психиатром в отсталой школе для дураков работает. Говорит, твоя книга про меня у питомцев настольная...
— Рома, а где же фото? — раздраженным на всякий случай голосом рассеянно спросил Иван. — Фоту сделали?..
Роман протянул ему фотографию.
— Да-а... — задумчиво произнес Иван. — Такое лицо может любить только мама. Хорошо, косы не видно. Скажут, гермафродит.
— Кого? — насторожился Синяк.
Наконец, муравьи закончили свою работу. Ванька загнал их в “сытую” банку. Достал батарейку “Крона”. От батарейки тянулись два проводочка, оканчивающиеся обнаженными жальцами. Он легонько совокупил проводки — стрельнула искорка. Ванька снова вбил в глаз черный цилиндр и еле заметными движениями начал подковыривать искрящимися электродиками недовыеденные фрагменты текста.
— Потом проварить в щавелевой кислоте, подстарить... — бормотал он и, закончив свою ворожбу, со стоном разогнулся.
— Наливаю, Иван? — нетерпеливо спросил Роман.
— Не ломай традицию, — напомнил Синяк. — Пусть Иван сначала стих зачтет.
— Можно, — кивнул мастер и заговорил давнишними своими тюремными стихами, которыми в свое время, еще в шашлычной при первом знакомстве, навсегда покорил Синяка.
— “Значит время прощаться, коль вышло всё так, как всё вышло. Повторите, маэстро, — пусть звуки заменят слова, только скрипку печальней, оркестр — потише, чуть слышно, только тему надежды — пунктиром, намеком, едва...”
— Ну, быть добру! — провозгласил Синяк тост. — Шолом, козлы!
Пили старательно. За двадцать лет Ванькиной свободы, за новые зубы Синяка, за книгу Жирного, вышедшую в далекой Франции, за дружбу, за любовь...
Когда наступил перекур, Иван, лениво ковыряясь в зубах, вяло поинтересовался:
— Рома, за кого ты нашего Вовика сватаешь? Она окрашена в обручальный цвет? Прошу подробности.
— Даму зовут Александра, — сдержанно сообщил Роман. — Правда, Михеевна. — И смолк.
— Что-то ты подозрительно немногословен, — заметил Иван. — Не со своего ли плеча?.. Инцест грядет?
— Дама — коллега, — уклонился от вопроса Роман. — Коммерческий зам. Сикина. Генерального директора нашего КСП. — И продолжил. — Инцест отчасти есть. Плюсквамперфект.
— Кого? — нахмурился Синяк.
— Дела давно минувших лет, преданья старины глубокой... — перевел Ваня.
— Да она еще за такого чмо и не пойдет, — набивая цену, сказал Роман.
— Ладно вам дуру гнать, — оскорбился Синяк, — я для вашей Михевны волшебный принц из детской сказки.
А Иван озадачился другим.
— Как директора фамилия, говоришь? — спросил он, извлекая из кильки нежный хребет.
— Директора? Сикин, — удивился любопытству Ивана Роман. — Юрий Владимирович Сикин. А чего ты весь набряк, как золотушный?..
Ванька медленно облизнул губы.
— Сикин, говоришь? — проглотив помеху в горле, выдавил он.
— И ты его знаешь? — удивился Роман. — Сочувствую.