Отец городов русских. Настоящая столица Древней Руси.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Добрый папа-Святополк убил Бориса, вслед за ним его родного брата, сына той же матери — Глеба. Бориса и Глеба православная церковь канонизировала как великомучеников, а Святополк, судя по всему, затеял перерезать всех братьев. Вполне может статься, это ему бы и удалось… Если бы не Ярослав и если бы не Новгород.^{11} На этот раз новгородцы попросили за свою помощь плату, но не золото, не балтийский янтарь, не драгоценности из Византии… Платой городу стала СВОБОДА.

Ярослав дал жалованные грамоты вольности новгородской. Согласно этим грамотам, князь — не господин Новгорода, а его служилый человек. Новгород заключает с князем договор-ряд, в котором оговариваются условия службы князя и обязанности города. Если князь нарушает договор, ему вполне можно указать дорогу вон из Новгорода.

Несколько веков князья, которых звал Господин Великий Новгород, клялись не нарушать данных Ярославом вольностей и приносили присягу Новгороду, положив руку на эти грамоты.

Но не следует думать, что Ярослав прогадал или поспешил дать слишком много. Под городом Любечем ополчение из новгородцев и варягов наголову разбило Святополка, и Ярослав вошел в Киев первый раз. Это был четвертый случай с 866 года, когда новгородцы входят в Киев, как в пустой хлев, из которого сбежали пастухи.

Святополк бежал в Польшу, к своему тестю, королю Болеславу. Болеслав помог, послал войско. Поляки вошли в Киев (Киев опять вел себя тихо и скромно, как послушная девочка), посадили на престол Святополка (в 1017 году).

То-о-лько поляки ушли домой, — а тут вернулся Ярослав с новгородцами, выгнал вон Святополка, сам уселся на киевский престол. В 1019 году он окончательно разгромил и убил Святополка, но интересно даже не это… Ярослав опять входит в город, который и не думает сопротивляться.

В 1018 году Киев пятый раз насилуют, а он явно не в силах оказать сопротивление. Да и не хочет. Юг — он и есть юг.

В Киеве, на богатом юге, действует княжеская дружина — она предлагает престол угодному ей Борису, она поддерживает князя, она воюет. Новгород выставляет ополчение — и качество этого ополчения видно по делам его.

Новгород активен, энергичен. Новгород волен и хочет еще больше воли. За свою службу город хочет не богатства — свободы. Его поведение доказывает, какая это сила — свободный труд, свободный выбор войны свободных людей.

Новгород восставал в 862 году, выгоняя варягов. Восстал еще раз против Рюрика, и тому не так легко было подавить восстание.

В Киеве восстания тоже были, но какие? В 1113 году, после смерти князя Святополка Изяславича, киевляне восстали, стали громить дома богачей и ростовщиков. Но стоило Владимиру Мономаху просто проехать по улицам города под знаменем и в окружении дружины — народ тут же присмирел и разошелся. Ведь никто в Киеве не требовал ни смены князя, ни смены политического строя, ни ухода варягов или кого-то еще. Тут совсем другая психология.

Вследствие этой психологии Киев богат, но пассивен. Киев легко становится жертвой любого сильного воина, а своей политической воли у него нет. Добиваться любви, лояльности киевлян? Кому нужна лояльность людей, которые если даже восстают, — чтобы пограбить? Киевлян надо облагать налогами и время от времени пугать. Например, новгородским ополчением.

А вот любовь новгородцев — это выгоднейшее дельце. Ярослав был ничем не лучше Святополка. Не успел он прийти к власти, как продолжил истребление братьев. Единственный сын Владимира, который остался в живых после его «чисток», — это Судислав Псковский. Но и того Ярослав законопатил в тюрьму на двадцать четыре года. Несчастного Судислава освободили только племянники… но освободили для того, чтобы тут же постричь в монахи.

Но Ярослава поддерживал Новгород — и именно он резал и сажал в тюрьмы дорогих родственников.

Мало того, что Киев пять раз захватывали новгородцы.

Не успел окрепнуть русский северо-восток, как тут же начал загибать салазки Киеву. В 1149 году суздальский князь Юрий Долгорукий разбил киевского князя Изяслава Мстиславича и занял Киев. Он вынужден был уйти, но вот хотелось ему, и в 1155 году он снова занял киевский престол.

И поляков позволю себе тоже напомнить, тем паче — они брали Киев не раз. В 1069 году князь Изяслав вернет себе киевский престол с помощью польского короля Болеслава II.

В то же время киевское ополчение не только не брало Новгорода или Кракова — оно никогда, ни разу за всю историю Древней Руси, не подходило близко к этим городам.

Это следует иметь в виду, говоря о любых политических событиях. Под Любечем, на крутом берегу Днепра, на узких улочках киевского Подола сталкиваются люди, разделенные не только политически. Это сталкиваются люди, сформированные непримиримо разными системами ведения хозяйства. Люди с разными бытовыми привычками, разным пониманием самых общих вещей. Люди с разной картиной мира, разными системами ценностей. Люди с совершенно разным мировоззрением и миропониманием.

Глава 4

МНОГОПЛЕМЕННАЯ РУСЬ

Ни одна территория, на которую приходили индоевропейцы, не была совершенно пустой. Греция, Италия, Галлия — везде жили люди и до греков, италиков и галлов.

Когда предки германцев, балтов и славян носились черным смерчем по Центральной Европе, там тоже жили разные народы. Германия до немцев и Польша до славян вовсе не были пустым пространством.

Судя по всему, в III–II, даже в I тысячелетиях до P. X. на территории Центральной и Восточной Европы говорили на множестве разных языков. Но все это были неиндоевропейские языки.

Множество мелких народов, в основном охотников и рыболовов, — они были разобщены, и каждый из них мог воевать только за себя. Как могли они сплотиться против нашествия, если друг для друга были не менее чужими?

Эти народы были немногочисленны и жили разреженно — иначе не прокормиться охотой и рыбной ловлей. Там, где кормились десятки охотников, могли поселиться тысячи пахарей и скотоводов. Отсюда и численный перевес: против нескольких десятков лесных обитателей индоевропейцы могли бросить сотни, тысячи воинов — причем лучше вооруженных, подготовленных, снаряженных.

Народы, жившие в Европе до индоевропейцев, исчезли так быстро и бесследно, что сейчас почти невозможно восстановить их языки, культуру, места обитания.

Чуть больше повезло только тем, кто жил на самом юге Европы, — там у доиндоевропейского населения была более высокая культура, пришельцы не смогли ее до конца уничтожить. На острове Сицилия еще во времена римлян жили какие-то сиканы и сикулы — мы не знаем даже, как они сами себя называли.

На крайнем западе Европы, на Пиренейском полуострове, сохранились племена иберов. Коренные земледельцы, иберы были многочисленны, смелы… А кроме того, они говорили на родственных языках и осознавали свое единство.

Иберы утратили свой язык и переняли латынь уже во время римского завоевания Пиренейского полуострова, в I веке до Р. X. — I веке по P. X. Единственное иберийское племя васконов отказалось менять язык и дало начало маленькому, около миллиона человек, народу басков.

Неиндоевропейские народы сохранились на самом востоке и северо-востоке Европы.