развернуться и пойти к нему. Он спал так сладко, и если я вернусь, он услышит и проснется, а потом захочет узнать, куда я ходила, но я не представляла, как объяснить, что происходило в моей голове и в моем сердце.
Позади меня послышались шаги, шарканье и скрип. Шепот по-итальянски,
мужской смех. Голосов было больше одного. Я попыталась игнорировать
происходящее, ускорив шаг. Я даже не знала названия улицы, на которой находилась, не знала, ходят ли автобусы в такой поздний час, или ранний час, смотря, чем можно было считать три часа утра.
Смех и шаги раздавались все ближе, и мне очень хотелось повернуться и посмотреть, кто шел за мной. Но я не стала этого делать, я продолжила идти. Я шла, не обращая внимания на смех, не обращая внимания на шаги, которые теперь были уже совсем близко.
Вот дерьмо! Это было так глупо. Мне нужно было остаться. Я должна была сказать Луке, что не хочу ехать домой с ним. Он бы понял. Я могла бы отправиться с ним во Флоренцию, остановиться где-то одна и проводить время с ним, находясь в менее пугающей ситуации.
— Эй, красавица! Куда идешь?
По моему чемодану ударили ногой, и мне пришлось остановиться, чтобы поправить его.
Их было трое: молодые мужчины с темными волосами, обросшие, прыщавые, в узких джинсах, со злобными ухмылками на лицах. Один из них пнул мой чемодан снова, в этот раз выбивая его из моих рук. Я оставила его лежать и продолжила стоять перед ними. Тот, кто пинал мой чемодан, отделился от своих друзей и опустился на корточки около него. Он открыл чемодан, вытащил вещи и раскидал их по земле. Потом выдернул из кучи мои стринги, поднял их и понюхал.
— На тебе такие же?
Он облизнул губы, в то время как мои трусы висели у него на пальце.
— Думаю, да. Покажешь мне, а?
Он кинул взгляд на двух своих друзей, и те шагнули вперед, пытаясь окружить меня. Я попятилась назад, стараясь держать всех троих в поле зрения. Тот, что держал мои трусики, ловко поднялся на ноги и зашагал в мою сторону. Его взгляд рыскал по моему телу: на мне были шорты и футболка, и шорты внезапно оказались короче, чем мне казалось.
Трое окружили меня, сужая кольцо. Я почувствовала, как кто-то крепко схватил меня сзади и жестко за руки. Кто-то другой схватил меня за футболку, пытаясь ее стянуть.
Прежде чем успела закричать, я услышала скрип шагов, потом — шелест одежды, а затем Лука сбил с ног того, кто держал мои трусики, безжалостно ударив его кулаком по лицу. Я была освобождена, и отползла назад, ударяясь о стену. Лука уклонялся от ударов, отвечая на них своими, все происходило в абсолютной тишине, нарушаемой лишь звуками того, как кулаки вонзались в плоть.
В конце концов, отморозки бежали, а Лука поднес запястье к носу, из которого хлестала кровь. Он повернулся ко мне, в его глазах читались недоумение, боль и ярость.
— О чем ты, черт возьми, думала?
Тяжело шагая, он направился ко мне, его пальцы были сжаты в кулаки, плечи напряжены, а походка была агрессивной.
Инстинктивно я отпрянула, и он тут же смягчился.
— Извини, я не злюсь на тебя, я просто... в замешательстве.
Он остановился от меня на расстоянии вытянутой руки, но не притронулся ко мне.
— Ты в порядке? Они сделали тебе больно? Они тронули тебя?
Я покачала головой.
— Я в порядке. Они ничего мне не сделали. Но... если бы ты не пришел...
Осознание того, что чуть не случилось, настигло меня, меня затрясло, я качнулась и начала падать. Лука поймал меня и опустился на землю, держа меня в своих руках.
— Почему ты ушла? — Его голос был мягким, глаза выдавали волнение и боль.
Я сделала ему больно, когда сбежала. Внутри меня все сжалось, мое сердце пронзила боль сожаления.
— Я... Я не знаю, мне было страшно. Мне жаль, Лука. Это не из-за тебя или... не из-за... — я несла что-то бессвязное.
Я глубоко вдохнула и начала сначала:
— На меня просто все навалилось разом, как-то внезапно.