— Я расскажу все, что захочешь, но не делай мне больно, ладно? Пожалуйста…
— Назови свой пароль к «Волчьим угодьям».
— К чему? Знать не знаю, о чем ты говоришь… Ааааааа!
— Я могу понять твое нежелание предавать друзей. Но уже слишком поздно.
— Черт! О черт. Моя подруга записала номер твоей машины, она вызовет полицию, не делай этого. Брось, давай я отсосу тебе по высшему разряду, делай со мной что хочешь, только, пожалуйста, не убивай меня. Мне всего двадцать лет, о господи…
— Тебя зовут Джинн-Икс. Ты веб-мастер. Я сотворю с тобой кошмарные, кошмарные вещи. Хочешь заглянуть в будущее? Вот, взгляни на эту фотографию.
— О боже! Это подделка, подделка…
— Подделка? Нет, это шедевр мастера, девочка. И я сделаю с тобой все то, что он сделал с этим бедным парнем. Возможно, это покажется подражанием… в конце концов, это он настоящий художник, а не я. Я лишь его Патрон…
— Мне известно, кто ты.
Штольц приоткрыл глаза. Он привязан к стулу, стоящему в центре помещения, чьи стены обшиты блестящим черным пластиком. Вся остальная обстановка сводится к столу, на котором горит лампа и лежит ноутбук. Рядом стоит человек, чье лицо прячется в тени.
Он зажмурился. Темница сложена из холодного, влажного камня, но он непременно найдет способ спастись. Ведь тюремщики не знали о пяти детонаторах, спрятанных в его…
Чья-то ладонь с размаху врезалась в его лицо. Глаза широко раскрылись.
— Нет. Этого я тебе не позволю, — сказал Следователь. — Вот она, реальность. И ты не сможешь уйти от нее. Если ты еще раз закроешь глаза, я вырежу один из них.
— Что… что тебе нужно? — выдавил Штольц.
— Твой пароль к «Волчьим угодьям».
— «Штольц007», — выпалил он. — Пожалуйста. «Штольц007».
Какое-то время Следователь смотрел ему в глаза, не произнося ни слова.
— Я почти тебе верю, — сказал он наконец. — Но как я понимаю, ты должен был запрограммировать кодовое слово на уничтожение файлов. Придется предположить, что сейчас ты назвал именно его.
Штольц сглотнул слюну. В его животе разверзлась дыра — черный зев колодца, обрывающегося в бездну. Он осознал вдруг с предельной ясностью, какую ужасную ошибку только что совершил.
— Код уничтожения — «Блофельд», — сказал он. — Конечно, ты мне не поверишь. И существует только один способ узнать наверняка, лгу я или нет.
— Честно говоря, способов даже два. Я могу рискнуть и попробовать ввести тот пароль, который ты назвал… или убедиться сначала в твоей искренности.
— Да, — сказал Штольц. — Я понимаю.
— Ну что ж, — хмыкнул Следователь, — вернемся к самому началу…
— Я же говорил тебе, что не лгу, — промычал Штольц. — Говорил же. Говорил.
«Рано или поздно это должно было случиться, — думал Джек. — Убийца безо всякой тяги к сопротивлению. Настолько напуганный, что немедленно готов выдать все, что знает».
Самое ужасное, что дела это не меняло.
Джек не мог верить его признаниям. И не важно, сколько Штольц упрашивал, хныкал и кричал: Джек был обязан убедиться. Хищники, подобные этому, были специалистами обмана, мастерами лжи, а их жизнь — а иногда и личность как таковая — хитроумно разработанной фальшивкой. Даже если такой хищник девять раз подряд говорит правду, нет никаких гарантий, что в десятый он не солжет. И если ему покажется, что Джек испытывает к нему жалость — даже на миг, — он не замедлит этим воспользоваться.
Тем не менее допрос не затянулся. Все убийства Штольца, кроме единственного, уже были достоянием общественности. По большому счету, он мог открыть Джеку только одно: чем именно ему насолили убитые. Печальный перечень мелких происшествий, начиная с обругавшего Штольца водителя и заканчивая кем-то, кто забыл включить сигнал поворота.
— А та проститутка, которую ты убил, чтобы пройти инициацию? — спросил Джек. — Как именно она нарушила правила движения?
— Ее мне жаль, так жаль… — всхлипнул Штольц. — Но это единственный способ. Только так я мог вступить в Стаю.