Судьба генерала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы хотим, чтобы вы выступили против персов, ударив по Хорасану, когда этот неугомонный Аббас-мирза нападёт на Герат. Если хотите, мы поставим вам пушки и пришлём наших офицеров, чтобы выучить орудийную прислугу. Также поможем вам наладить производство хорошего пороха. Если нужны ружья, мы их вам пришлём.

— Заманчивое предложение, — улыбнулся хан. — Эти же ружья и пушки можно повернуть и против русских, если они сунутся к нам.

— Конечно, — подхватил невозмутимый майор, правда, на его лошадином лице нельзя было ничего прочесть. — Но я бы вам посоветовал сейчас не обострять отношения с русскими. Держите их подальше от себя, но не выказывая явного недоброжелательства, иначе вы дадите им повод к нападению, а это, как вы сами хорошо понимаете, может для вас же кончиться очень печально.

— Но вы выступите на нашей стороне, если русские нападут на нас?

— Конечно же, но нужно учитывать всегда международную обстановку и то, насколько наши отношения будут близкими, а союз успешным. Это может показать только время.

— Ну что же, я подпишу тайный союзный договор с вами, все условия его обговорим позже, — кивнул Мухаммед-Рахим. — Да, кстати, что бы вы мне посоветовали в отношении этого русского посла?

— Я бы не убивал его, взял подарки и отослал бы обратно в Россию, не принимая его лично, — ответил майор.

Хан хитро взглянул на англичанина, хмыкнул и отпустил его. Как только Бартон вышел, Мухаммед-Рахим позвал секретаря и приказал доставить к себе этого настырного русского посла.

— Я приму его дней через пять, — властно сказал он.

Мухаммед-Рахим был умным человеком и хорошо осознавал, что, если хочет удержать ханство за собой и своими потомками, ему остаётся только лавировать между сильными соседями, не переходя окончательно ни на чью сторону.

4

Наконец-то это свершилось! Муравьёв в парадном гвардейском мундире и чёрной каракулевой папахе шёл по улицам Хивы неспешной, степенной походкой, гордо подняв голову. Впереди юз-баши Еш-Незер, пристава и есаулы с толстыми дубинками разгоняли народ. Все крыши домов были покрыты любопытными. У высоких кирпичных ворот дворца остановились. Но вот они со скрипом отворились, и посол вступил на первый двор. Под ногами хрустел песок. У довольно грязных глинобитных стен сидели молча несколько десятков послов от казахских, киргизских и узбекских кочевых племён и ждали, когда их накормят пловом, выдадут по ватному халату и отпустят восвояси. Во втором дворе Николай увидел ханский арсенал и чуть не рассмеялся: семь орудий на лафетах лежали друг на дружке с переломанными колёсами. Третий двор оказался пустым. И наконец, пройдя по длинному коридору, крытому камышом, русский посол вступил на четвёртый двор, заросший густой травой. Он был самым просторным. Здесь стояла большая темно-малиновая ханская юрта.

Вдруг к нему подошёл свирепого вида узбек с рваными ноздрями и в засаленном халате. Он ухватился за офицерский шарф, повязанный на поясе у капитана. Николай, не долго думая, размахнулся, чтобы врезать ему покрепче за такое нахальное и бесцеремонное поведение. Но юз-баши Еш-Незер объяснил ему, что это такой обычай. Слуга ханский должен ввести его в юрту. У её входа они остановились. Полог был откинут. Муравьёв увидел мощную фигуру хана, сидящего на хорасанском ковре. Одет он был в красный халат, на голове — чалма с белой повязкой, коротко подстриженная, почти светлая борода окаймляла его мощный подбородок и толстые щёки. Поговаривали, что лошадь такого гиганта больше двух часов нести не может.

Русский посол поклонился, не снимая шапки. Стоящий справа от хана мулла громким гнусавым голосом затянул молитву.

— Да сохранит Аллах ханство сие для пользы и славы великого хана! — закончил он и отступил, пятясь вглубь юрты.

— Хош гелюбсен, посланец! — приветствовал посла Мухаммед-Рахим несколько не соответствующим его громадной туше высоким, с хрипотцой голосом. — Зачем ты приехал и какую ты просьбу имеешь до меня?

Николай хорошо понимал хана, но говорил через переводчика. Петрович, одетый по этому случаю в чистый зелёный халат и новую, расшитую серебром тюбетейку, бегло переводил речь русского посла:

— Счастливой Российской империи главнокомандующий над землями, лежащими между Чёрным и Каспийскими морями, имеющий во владении своём Тифлис, Ганжу, Грузию, Карабах… — Армянин, как голосистый соловей, чуть закинув назад свою круглую большую голову и выпучив от удовольствия глаза, перечислял закавказские ханства, княжества и области, подвластные русским, расположенные в опасной близости от Хивинского ханства.

То, что это была не простая формальность, можно было определить по лицу хана, внимательно вслушивающегося в перечисление географических названий. И чем дольше оно длилось, тем серьёзней становилось его лицо.

— …и Сальян, — закончил перечисление гордый Петрович, переживающий пик своей карьеры (ещё бы, он переводил самому хану хивинскому!), глотнул в свои лёгкие ещё побольше воздуха и продолжил звонко, — все крепости и области, отнятые силой оружия у каджаров (племени, из которого происходили персидские шахи), послал меня к вашему высокостепенству для изъявления вам почтения своего и вручения вам письма, в счастливое время писанного.

— Я читал письмо его, — величественно кивнул хан.

— Главнокомандующий также поручил мне доставить и подарки, что я несколько дней назад исполнил. Я имею также приказание доложить вам о некоторых вещах изустно, — продолжил Муравьёв.

— Я слушаю.

— Сардарь Кавказа генерал Ермолов, желая вступить в тесную дружбу с вашим высокостепенством, хочет войти в частные сношения с вами. Для сего поставить на твёрдую почву торговлю между нашими народами. Он предлагает торговать через Красноводскую пристань на берегу Каспийского моря. Туда путь и короче, и безопаснее для караванов купцов, чем через Мангышлак.

Хан невозмутимо ответил, хитро поблескивая прищуренными глазами:

— Конечно, через Мангышлак в Астрахань далековато идти верблюдам, но это окупается сторицей. Ведь народ мангышлацкий мне верен, а вот большая часть прибрежных туркменов, живущих поближе к персам, служат каджарам. Они и будут грабить наши караваны. Нет, я против этих нововведений.

Мухаммед-Рахим явно не хотел проложить Ермолову торную дорожку через Каракумы к своим владениям.

— Когда вы вступите в дружественные отношения с нами, то прибрежные туркмены, готовые нам повиноваться, будут вашими же слугами, — настаивал Муравьёв. — Неприятели ваши будут и нашими врагами, и мы будем готовы оказать вам всякую помощь и порохом, и свинцом, и даже подарить вам орудия.

«Что-то последнее время на меня прямо сыпятся, как из рога изобилия, подарки, — подумал, ехидно про себя посмеиваясь, хан. — И англичане, и русские прямо горят желанием осчастливить меня, всучив свои пушки и прислав заодно своих нахальных советников».

Но вслух произнёс другое: