Очерки истории охоты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лесистый Печорский край, населенный ненцами и прочими, был настоящим царством зверей и птиц. Здесь добывались самые лучшие меха пушных зверей. Герберштейн, Петрей де Ерлезунд, Мильтон (XVII в.) и др. свидетельствуют, что на Печоре в изобилии водились прекраснейшие соболи и куницы, бобры, горностаи, белые медведи, белые и черные волки, черные лисицы, лучшие и отборные белки, зайцы и другие звери. Из птиц здесь встречались соколы и кречеты, гуси и утки, куропатки, лебеди. Кроме того, самоеды, жившие у самого моря, охотились на моржей, зубы которых ценились на вес серебра и шли преимущественно в Турцию.

Жители Пермской области, по свидетельству Ерлезунда, питались мясом диких птиц и зверей.

На востоке Руси были расположены земли Мордовская, Муромская, Рязанская. Меха зверей Мордовской земли были известны в древности под именем буртасских и очень дорого ценились. Арабский писатель X века Масуди писал: «Черные лисицы, привозимые из земли Буртасов, составляют самые уважаемые и дорогие меха; владетельные особы делают из них шапки и шубы и ценят их весьма высоко». По сказанию других арабских писателей, кроме черно-бурых лисиц Мордовская земля была богата черными куницами и скифскими соболями. Петрей де Ерлезунд так описывает Мордовскую и Черемисскую землю: «в Мордовской и Черемисской земле не совсем-то хорошо растет хлеб: жители меняют свои драгоценные меха русским на хлеб, водку, платье и сало. В лесах у них водятся разные звери, птицы и в изобилии пчелы. Женщины так искусны и ловки, что стреляют из луков, как мужчины. Они приучают к стрельбе и своих детей сызмала и не прежде дают им обедать, пока они не попадут в поставленную для стрельбы цель или мету». О Рязанской области есть указание у Герберштейна (в «Записках о Московии»), что даже в его время (XVI в.) она изобиловала птицами и дикими зверями.

В южной части России, где начиналась степная полоса, обилие зверей и птиц было столь же значительно, как и в северовосточной ее части. Архимандрит Переяславский Пимен, совершивший в 1389 г. с подложной грамотой свое путешествие в Царьград к императору и патриарху за митрополитством, так описывал берега Дона: «Бысть же сие путное шествие печально и уныльниво: бяше бо пустыня зело всюду, не бе бо видети тамо ни что же, ни града ни села. пусто же все и не населено; нигде бо видети человека, точию пустыня велия и зверей множество: кози, лоси, волцы, бобры; и птицы: орлы, гуси, лебеди, журавли и проч.». Герберштейн также сообщает, что на Дону «дичи множество и ее так легко добывают стрелами, что путешествующие по тем местам нуждаются только в огне и соли».

Южные и юго-западные области древней Руси изобиловали редкими видами зверей. В Черниговской области в XII веке, судя по духовной Владимира Мономаха, водились в большом количестве дикие кони, туры, вепри, олени, лоси и волки. В Волынской области упоминаются дикие кабаны и медведи. Вообще, в юго-западной Руси зверей и птиц водилось в изобилии, как это можно видеть из путевых записок Михалона Литвина. По его словам, даже в первой половине XVI века там было «такое множество зверей в лесах и степях, что дикие волы, дикие ослы и олени убиваются только для кожи, а мясо бросается; коз и кабанов оставляют без внимания. Газелей такое множество перебегает из степей в леса, а летом в степи, что каждый крестьянин убивает тысячи. На берегах живет множество бобров. Птиц удивительно много, так что мальчики весною наполняют лодки яйцами уток, диких гусей, журавлей, лебедей и потом их выводками наполняют птичьи дворы. Орлят запирают в клетки для перьев к стрелам».

Литва в начале XVI века, по словам Герберштейна, была богата бизонами, буйволами и лосями, а по свидетельству другого писателя того же времени, в ней водились целые стада диких быков, множество беляков (зайцев) и лисиц, из птиц преимущественно куропатки, продававшиеся по цене около полутора копеек за штуку. В Полоцкой области было много бобров, а в Смоленской водились куницы, лисицы, лоси и часто встречались тетерева.

Не обижена была зверями и птицами центральная полоса древней Руси. Ерлезунд говорит, что «в Московской земле из диких птиц водятся: дрохвы, глухари, тетерева, лесные куропатки, дикие утки, ястреба, рябчики, седоголовые и обыкновенные дрозды, кулики, жаворонки, сороки, голуби и много других». Встречались здесь также лоси, медведи, волки и зайцы. В 1552 г., во время похода Ивана Грозного на Казань, царское войско, идя из-под Тулы дремучими лесами и пустынями, питалось дикими зверями, птицей и рыбой. «Мы не имели запасов с собою, – пишут очевидцы этого похода, – везде природа до наступления поста готовила для нас обильную трапезу. Лоси являлись стадами, рыбы толпились в реках, птицы сами падали на землю пред нами», «И так, – говорит князь Курбский, – Господь пропитал нас и войско, ово рыбами, ово иными зверьми». С IX по XVI века Русь во всех своих областях и местностях была чрезвычайно богата зверями и птицами.

Иностранцы, посещавшие Русь, рассказывали, что в зимнюю холодную пору звери, гонимые из лесов морозом и стужей, врывались в дома жителей, а те от страха разбегались и мерзли около своих жилищ, не решаясь выпроводить из них назойливых гостей. Бывали от них и другие беды; летопись под 1430 г. отмечает такой факт: «В Смоленьеце явися волк гол без шерсти, и много людей ел».

Безусловно, при малочисленности удобных для пашни земель охота и звероловство оказывались главным занятием всего населения. Охота удовлетворяла не только личные и общественные нужды наших предков, но совмещала в себе эстетическое удовлетворение и экономическую выгоду. Эта мысль прекрасно отражена в духовной Владимира Мономаха; удивляясь обилию зверей и птиц, наполняющих луга, поля и леса, Мономах говорит: «Все же то дал Бог на угодье человеком, на снедь и на веселье».

Меха зверей, массами добывавшихся на промысловых охотах, составляли главное богатство народа: после удовлетворения личных потребностей все остальное количество пушнины шло как на уплату дани, так и на торговые обороты. Пушную дань наши предки платили вначале варягам и беспокойным кочевникам юга, затем собственным князьям и впоследствии завоевателям-татарам. Безусловно, надо отметить, что наибольшая часть меховой добычи употреблялось на продажу.

Русские продавали пушнину и в Европу, и азиатским народам. «Скора», или шкуры зверей, были главным предметом нашего вывоза и меновой торговли: через Великий Новгород меха шли в Ганзейские города; по великому пути «из варяг в греки», т.е. по Днепру в Царьград, меха отправлялись в Грецию; по так называемому «залозному пути», лежавшему по Днестру и через Галицию, меха продавались в Венгрию и Богемию; по «солоному» пути через Дон в Крым меха доставлялись в город Судак, куда съезжались купцы разных стран; наконец, по Волге меха шли в Болгары и Итиль, а отсюда развозились в Берду, Бербент, Багдад и далее в Азию. В обмен на свою пушнину русские получали из Европы преимущественно серебро, золото, шелковые ткани, одежды и пряности, из Азии – оружие, атласные ткани, камки, иногда хлеб и редкие овощи и пряности. В царствование царя Федора Иоанновича за границу ежегодно отпускали на продажу до 10000 шкур (кож) лосиных, оленьих и других , а общая стоимость мехового вывоза достигала тогда солидной суммы в 500000 руб.

Таким образом, малочисленность пахотных земель, высокая численность зверей и птиц, пушная дань и торговля пушниной – вот причины широкого распространения охоты в древней Руси. Охотились мужчины и даже женщины. В древнюю пору русская охота имела характер преимущественно промысловый, добычливый; но с течением времени, когда количество дичи стало уменьшаться, охотник-промысловик начинает уступать свое место охотнику-любителю.

Соответственно этим двум типам охотников, можно и зверей древней Руси условно разделить на две группы: промысловых и охотничьих. За первыми охотились ради их дорогих мехов, за вторыми – из страсти к сильным ощущениям, какими всегда сопровождалась охота.

К первой группе относили следующих зверей: соболи, куницы, бобры, лисицы, выдры, песцы и зайцы, горностаи, хори, медведи, волки, рыси, барсуки, росомахи, белки (векши, веверицы), норки, сурки. Ко второй группе принадлежали дикие кабаны (вепри), лоси, олени, косули, серны, сайгаки, зубры, туры и дикие кони. Чтобы полнее представить картину древнерусской фауны, перечислим здесь также и охотничьих птиц, обитавших на Руси: соколы, кречеты и ястребы были ловчими птицами, и с ними охотились на лебедей, журавлей, гусей, уток, чирков, гоголей, гаг, глухарей, тетеревов, рябчиков, коростелей и перепелок.

Прошли те времена, когда Владимир Мономах мог ловить за охоту по 10 и 20 диких коней или охотиться на туров, когда бобры возводили свои замысловатые плотины на реках всей Руси. К XIX веку воспоминание об этих животных сохранилось только в названиях рек, сел и городов: например, река Тура, города Туров, Бобров, Бобруйск, река Бобр, Бобрина и т.п.

Общая картина расселения зверей в древней Руси такова: северо-восточный край был занят преимущественно промысловыми зверями, юго-западный край был занят преимущественно охотничьими, а в центральной полосе обитали и те, и другие.

Соболь в группе промысловых зверей северо-восточного края занимал одно из первых мест. Коренная родина соболя сплошные нагорные леса центральной Сибири, но в древнее время он обитал в северо-восточной части Руси, а 200 лет тому назад водился во всей Пермской губернии и в восточной части губерний Вятской, Вологодской и Архангельской.

«По сю (т.е. западную) сторону Устюга и Двинской области соболей находят весьма редко, – говорит Герберштейн, – но около Печоры их много и притом превосходнейших. у каменного пояса (Урала) самоядь ловит много соболей. а на самом каменном поясе, где растут кедры, водится самый черный соболь». В IX веке соболь водился в области рек Молога и Шексна. Основываясь на немногих свидетельствах о распространении соболя, можно предположить, что соболь в древности не спускался юго-западнее черты, проведенной от верховьев Невы и Волги до верховьев Мокши и Суры.

В средние века соболей добывалось большое количество. Так, Карамзин говорит, что в XVI веке их добывалось ежегодно до 50000 сороков, т.е. до 2 млн штук. В 1594 г. Борис Годунов отправил в Вену 40360 соболей. При таком количестве цена их шкурок была невысока. В XVI веке жители Пермского края давали за топор столько соболей, сколько пролезет их в проушину его. Камчадалы платили за нож шесть соболей, а за железный котел – сколько в него входило шкурок, да при этом еще и смеялись над легкомыслием продавцов. В торговле было три сорта соболей: добрые, средние и плохие; низший сорт соболей назывался «недособоли». Продавались целые шкурки и отдельно собольи лапки, брюшки, душки, хвосты; брюшки, душки и лапки продавались парами и сороками (20 пар), а хвосты всегда отдельно.

Иностранцы покупали соболей сороками или «циммерами». Во времена Ермака сорочек соболей стоил 28 руб. В конце XVI века соболи, стоившие в Перми 10 руб. за сорочок, в Холмогорах продавались по 25 руб. Собольи хвосты ценились от 3 алтын 2 денег до 10 алтын за штуку или от 6 до 18 руб. за сорочок.

В 1328 г. Иван Калита завещал своему сыну «бугай соболий с наплечники». О собольих одеялах мы узнаем из послания Даниила Заточника неизвестному князю (1199 г.); можно догадываться, что это был новгородский князь Ярослав Владимирович, княживший с 1182 по 1199 гг.: «Егда ляжеши на мягких постелях под собольими одеялы, а мене помяни, господине, под единым платном лежаще, зимою умирающе и каплями дождевыми, яко стрелами, пронизающе». Ибн Фоцлан видел, как русские при погребении на мертвого надевали соболью шапку. В былинах щеголь Владимир описывается в таком наряде: «Кунья шубонька на одно плечо, шапочка соболья на одно ушко». Собольими хвостами украшались иногда головы лошадей.

Более распространенным пушным зверем, чем соболь, была куница. Куница водилась в средней части бассейна Днепра, в лесах по берегам Западного Буга, Бобра, Нарева, по берегам Немана, Березины и Припяти, в верховьях Западной Двины, в бассейнах Суры и Мокши и в волжских лесах и спускалась на юге до границы лесов.

Лучшими куницами считались башкирские. В торговле куницы разделялись на лесных и каменных. Куньи меха в XVI веке продавались также сороками, в виде цельных шкурок, и только куньи хвосты продавались отдельно; цена сорочку куниц была 13 руб. В раннюю пору куньи шкурки служили ходячей монетой; куньи меха употреблялись на шубы, преимущественно в среде людей небогатых, но достаточных. Впрочем, куньи шубы носились и богатыми. Проповедник XII века так обличает богача: «Ты облачишися и ходиши в паволоце и в кунах, а убогый руба не имать не телеси».

Бобры в древней Руси водились повсюду: по реке Суре, т.е. в пределах губерний Нижегородской, Пензенской, Симбирской, в бассейне Западной Двины, т.е. в Полоцкой и Смоленской областях, и в бассейне Дона; на юге, таким образом, бобры спускались до границы лесов. Бобры разделялись на настоящих и кошлоков, а по цвету были черные, черно-карие, карие и рыжие; лучшими считались черные. В торговой книге XVI века обычная рыночная цена черному бобру показана 2 руб. Продавалась также бобровая струя, имевшая медицинское употребление, и пуд ее в XVI веке стоил 3 руб.; кроме того, из бобров вычесывали шерсть, которую продавали во Францию, где из нее делали шляпы. Из шкуры бобров в старину изготовляли колчаны («тулы бобровые»); ими же отделывались женские шубки, как это можно видеть из плача Ярославны в «Слове о полку Игореве»: «Полечу зегзицею (лесной голубкой) по Дунаеви, омочу бебрян рукав в каяле реце, утру князю кровавые его раны на жестоцем его теле».

Лисицы были распространены по всей Руси, но лучшие черно-бурые водились в Мордовской земле. В продаже существовало семь сортов лисиц: черные, черно-бурые, черно-черёвые, бурые, сиводушчатые, белые и красные. За мех черно-бурой лисицы в XVI веке платили от 30 до 40 червонцев, как об этом свидетельствует Рафаэль Барберини, живший в XVI веке по торговым делам в Москве. Простые лисицы продавались сотнями, и сотня в XVI веке стоила только 2 руб. Лисьи меха на Руси были в большом употреблении и в особенности на мужские шапки.

Горностаи в XVI веке продавались по 3^4 деньги за штуку и вывозились преимущественно в Испанию. Сохранилась шапочка новгородского архиепископа Никиты (1108 г.) из синей шелковой ткани, опушенная горностаем. На царские мантии горностай в древнее время не употреблялся, чаще из него делалась опушка на женских платьях и накладка снизу до колен. Ценность горностаевых мехов стала быстро возрастать с XVII века, когда китайцы начали делать большие закупки горностая.

Остальные промысловые звери: медведи, волки, барсуки, росомахи, зайцы, белки, рыси и др. – водились по всей территории древней Руси. Медвежьи шкуры продавались в XVI веке по 20 алтын за штуку; употреблялись на шубы, санные полозья и рукавицы. Джон Мильтон говорит, что «русские ездили зимою в санях, сидя на ковре или шкуре белого медведя; шея впряженной лошади убиралась множеством волчьих или лисьих хвостов». «Убранством головы лошади служили также собольи хвосты», – пишет Костомаров. Послу императора Римского Максимилиана II к царю Иоанну IV, Пернштейну, посетившему Москву в 1575 г., Грозный «подарил сани и чудную белую лошадь, украшенную шкурою белого медведя».

Волки продавались в XVI веке у Двинского порта от 1 руб. 3 алтын до 1 руб. 11 алтын. В XIII веке из волчьих шкур делались шлемы (прилбицы), как равно и из барсучьих шкур.

Белка была самым употребительным мехом. Добывалась она повсюду, но особо высоко ценились белки устюжские и вологодские, а ещё выше – сибирские. Лучшие беличьи меха были с красным отливом – «прокрасные», худшие – молочного цвета. Продавались беличьи меха тысячами, и тысяча в XVI веке стоила в Холмогорах 40 ефимков. Из беличьих мехов преимущественно шились шубы и вообще теплые одежды, но они шли также и на украшение женских нарядов. Считается, что лучшие зайцы в те времена водились в крымских степях, они назывались русаками и были светло-серого окраса.

Таким образом, большая часть ценных промысловых зверей обитала в северо-восточной Руси и Сибири. Известно, что из последней в царствование царя Федора Иоанновича ежегодно доставлялось в казну 200000 соболей, 10000 черных лисиц и 500000 белок.