Фельдмаршал Репнин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Слушая рассказ дочери о событиях в Средиземном море, Репнин вспомнил то время, когда Павел Первый лихорадочно создавал антифранцузскую коалицию в Европе. Ему, Репнину, участнику тех дипломатических миссий, ещё тогда было ясно, что всё это делалось как бы понарошку. Шумно начинать и не доводить дело до конца — таков был стиль деятельности нынешнего российского императора. Новое подтверждение тому — устроенные им военные действия как в Средиземном море, так и на севере Италии. Одержав ряд внушительных побед, Ушаков возвращается домой, так и не достигнув стратегической цели. То же самое можно сказать и про корпус полководца Суворова. На его счету тоже ряд побед, добытых в боях с французской армией, но, не поддержанный союзниками по коалиции, он вынужден в конце концов думать о спасении вверенного ему войска. По сути дела, в итоге двух этих походов Россия почти ничего не добилась. Франция как была, так и осталась несломленной.

— А что вы сами думаете обо всём этом? — вдруг спросила Александра отца, прерывая его размышления.

— Что я думаю? — встрепенулся отец. — Ничего особенного. Думаю, Павел снова перемешает карты, и может получиться так, что те, которые до сего дня называются противниками, станут нашими союзниками, а союзники нынешние превратятся в противников. Император непредсказуем, от него всего можно ожидать.

Двухнедельное пребывание дочери в Москве подействовало на Репнина словно целебный бальзам. Хвори отошли прочь, и он почувствовал себя так хорошо, что снова стал ездить по городу. Однажды ездил даже в подмосковное имение Воронцово, чтобы посмотреть, как там идут дела, и дать необходимые распоряжения относительно ремонта дома. Он решил будущее лето провести в имении и хотел, чтобы дом был более удобен для проживания.

Жизнь продолжалась, и одиночество уже не пугало старого фельдмаршала так, как прежде. Бог создал человека таким, что он способен привыкнуть ко всему.

3

Предположение Репнина, что Павел Первый способен своих союзников и врагов поменять местами, оказалось пророческим. Раздосадованный тем, что российские войска не достигли того, чего от них ожидали, император решился на тайные переговоры с первым консулом Французской республики, вероломно предав те страны, которые ещё недавно призывал идти войной на «узурпатора». В переориентации внешней политики немалая роль отводилась российскому посланнику в Берлине Колычеву. Посылая его с щекотливым заданием в Париж, Павел требовал напомнить Наполеону Бонапарту, что… «я предлагаю ему сколько угодно принижать Австрийский дом, будучи уверен, что от того зависит спокойствие остальной Европы». Помимо прочего, в высочайших инструкциях говорилось и об отношениях с Англией. Павел предоставлял Бонапарту свободу действий относительно торговли, полагаясь… «на его волю покончить с англичанами, как ему заблагорассудится, и тотчас по заключении мира пристать к морскому соглашению, состоявшемуся между северными Дворами». «Как скоро исполнены будут все те условия и состоится формальное между ними обязательство, — говорилось далее в инструкциях, — я признаю Францию республикою и готов сноситься с нею прямо обо всём, что будет нужно».

Поскольку переговоры велись тайным образом, Репнин о них, конечно же, ничего не знал. Перемены во внешней политике для него стали очевидными только после встречи с зятем Волконским, заезжавшим к нему по пути из Италии в Петербург.

Под южным солнцем князь заметно посмуглел, но в то же время и похудел сильно, имел усталый вид. Должно быть, сказалась дорога: долго пришлось ехать: сначала добирался до Вены, а оттуда — уже прямой дорогой в Москву.

— Да нет, дорога тут не при чём, — говорил он о своей усталости тестю. — Измучились, судьбы своей ожидаючи.

— Может быть, расскажете поподробней?

— Конечно, расскажу.

Рассказ князя Волконского оказался длинным и… удручающим. До наступления нынешнего года в планах взятия Мальты больших противоречий между союзниками не возникало. Все придерживались мнения, что остров надо брать совместными усилиями русской и английской эскадр. Но вот как-то адмиралу Ушакову доставили через Константинополь пакет, в котором он обнаружил высочайший рескрипт вместе с указом государственной Адмиралтейств-коллегии, которыми предписывалось отказаться от участия в военных действиях против Мальты и вернуться с эскадрой в черноморские порты.

Петербург обычно не посвящал военачальников, в том числе и Ушакова, в «карусель» внешней политики. Однако в данном случае было нетрудно догадаться, что в дружбе союзных государств возникли глубокие трещины. Впрочем, союзники всё ещё на что-то надеялись. В середине февраля Ушаков получил письмо от английского адмирала Кейта, в котором тот сожалел, что русская эскадра оставила берега Италии и отказалась от общих действий по овладению Мальтой. Адмирал надеялся, что скоро всё должно измениться и они вновь увидят друг друга в совместных действиях…

Английский адмирал как в воду глядел. Вскоре Ушаков получил через российского представителя в Палермо новое правительственное предписание: от отправки домой воздержаться, а, снявшись с якоря, снова плыть на Мальту для взятия сего острова вместе с англичанами.

Ушаков оказался в затруднительном положении. Он не мог теперь дать команду плыть домой, но в то же время не мог принять к исполнению предписание, подписанное правительственными чиновниками, поскольку к тому моменту ещё не был отменен государем его же рескрипт, коим эскадре повелевалось вернуться домой.

В неопределённости проходили дни, недели. Но вот из Петербурга поступил ещё один рескрипт. В этот раз Павел подтвердил то, о чём писали до него чиновники: Мальту брать… Было подтверждено также, что по согласию союзных Дворов князь Волконский должен остаться на освобождённом острове с русским гарнизоном в качестве коменданта. Итак, относительно представительства российских войск на Мальте была внесена полная ясность. Ушаков не нашёл в представленных ему документах лишь самой малости, а именно: чем кормить людей, которые будут сражаться за Мальту, а после овладения сим островом станут там гарнизоном? С кого ему, российскому адмиралу, требовать провианта?..

Но загвоздка была не только в провианте. Пока фельдъегерь добирался до Ушакова с государевым рескриптом, на театре войны произошли большие перемены. После ухода русских войск из Северной Италии французские войска вновь овладели этой территорией, наголову разбив австрийскую армию. Мало того, они повели наступление на юг, угрожая королевству обеих Сицилий. В этих условиях надо было уже думать не о Мальте, а о том, как остановить наступление противника.

Ушаков вновь обратился к представителю российского правительства Италинскому, в письме своём давая понять, что в данном случае план взятия Мальты теряет смысл. Он ждал совета: как быть. Но Италинский не ответил. И тогда Ушаков взял ответственность на себя: дал команду поднять паруса и повёл эскадру к родным берегам…

— А как же вы? — спросил зятя Репнин, выслушав его рассказ.

— Я остался ждать, что будет дальше, — отвечал князь и продолжал: — А дальше было то, что предвидел Ушаков, принимая решение об отплытии. Поступил новый рескрипт императора, по содержанию противоположный предыдущему. Государь уже не требовал взятия Мальты, а велел, погрузив войска на корабли, следовать в Чёрное море, что мы и сделали. Правда, сам я морем не поехал, а избрал для себя сухопутный маршрут. Было, конечно, рискованно, но, слава Богу, обошлось.

— И что намерены предпринять теперь? — спросил Репнин после того, как зять закончил свой рассказ.

— Доложу в Петербурге о своём прибытии, а там видно будет.

Князь Волконский прожил у тестя три дня. Репнин сам провожал его до станции. На обратном пути он заехал в Дворянское собрание, чтобы купить свежие газеты, которые иногда туда завозили. Газет в этот раз не было, зато он встретил там графа Салтыкова.

— Рад тебя видеть в добром здравии, — приветствовал друга Салтыков. — Тоже приехал за подробностями?

— Какими подробностями? — не понял Репнин.

— Как, разве не знаешь?! Император порвал отношения с Англией. Вот народ и всполошился: куда теперь хлеб везти продавать, да пеньку, да лес корабельный?..

«Началось!..» — с горечью подумал Репнин. Ему расхотелось задерживаться в Собрании. Воспользовавшись тем, что Салтыкова позвала к себе какая-то компания, он тихо вышел и поехал к себе домой.

4

С наступлением зимних холодов здоровье Репнина снова ухудшилось. Усилились головные боли, и он всё реже выходил за стены своего дома. Не тянуло его более в город: нечего там было делать. Новостей хороших в эти дни бывало мало, чаще всего приходилось слушать такие разговоры, от которых надолго портилось настроение.