Коллекция гоблин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Даттон принял приглашение по одной-единственной причине: он не успел с должной скоростью придумать удачную отговорку. Он не обладал тем поверхностным блеском, который так полезен на вечеринках в уик-энд; он был крупный, застенчивый, неуклюжий человек. Кроме того, он ненавидел эти огромные здания. Они поглощали его. Торжественные, огромных размеров дворецкие его угнетали. Он всегда уезжал в воскресенье ночью, как только мог. На сей раз, прибыв на час раньше, чтобы одеться, он отправился наверх в огромную комнату, до того переполненную драгоценными вещами, что сам Даттон походил на незначительный экспонат в музейном коридоре. Он печально улыбнулся, когда прислужник, несший его сумку, начал возиться с замком. Но вместо могильного шепота, которого боялся гость, склоненная фигура стала источником восхитительного человеческого голоса с безошибочно узнаваемым акцентом. Это положительно успокаивало. «Здесь заперто, сэррр, но, возможно, у вас есть ключ?» И вскоре они согнулись вместе над ужасным рюкзаком, напоминая парочку муравьев, соединивших свои антенны на полу какой-то огромной пещеры. Гигантское ложе с четырьмя опорами наблюдало за ними высокомерно; буфеты красного дерева выражали серьезное удивление; зевнув, открытый камин один мог бы проглотить все его мольберты — в самом деле, почти всю его маленькую студию. Это человеческое начало, ирландское присутствие в такой обстановке явственно утешало — вероятно, нечто вроде руки помощи, подумал Даттон.

 Он немного поболтал с лакеем; затем, зажигая сигарету, пронаблюдал, как тот убирал одежду в просторные шкафы, и заметил, до чего аккуратен и осторожен слуга был с маленькими вещицами. Маникюрные ножницы, серебряная коробочка, металлический рожок для обуви, безопасная бритва, даже яркий резак для сигар и точилка для карандашей — все эти предметы, извлеченные со дна мешка, он расставил в ряд на туалетном столике со стеклянной крышкой, и казалось, никогда не закончит с этим. Он все возвращался, переставляя вещи и внося последние штрихи, нелепо задерживаясь с этими мелочами. Даттон наблюдал за этим процессом с увлечением, затем с удивлением и наконец с раздражением. Уйдет он когда-нибудь?

— Спасибо, — наконец сказал Даттон, — достаточно. Теперь я буду одеваться. Когда подадут обед?

Парень ответил ему, но все еще задерживался, очевидно, взволнованный.

— Хватит, я полагаю, — повторил Даттон нетерпеливо, — все вещи достали, мне кажется?

Лицо сразу обратилось в его сторону нетерпеливо. И какие злобные ирландские глаза он увидел!

— Я поставил все вместе в ряд, сэрр, так, чтобы вы ничего не пропустили, — последовал быстрый ответ, когда слуга указал на смешное собрание небольших вещиц и даже снова коснулся их кончиком пальцев. Он считал их одну за другой. И затем он внезапно добавил, с легким интересом, который не казался особенно дружественным:

— Это так легко, видите ли, сэрр, потерять эти маленькие яркие вещи в такой большой комнате.

И он ушел.

Слегка улыбаясь собственным мыслям, Даттон начал одеваться, задаваясь вопросом: как парню удалось создать впечатление, что он подразумевал куда больше, чем сказал вслух. Даттон почти пожалел, что не заставил слугу продолжить разговор. «Маленькие яркие вещи в такой большой комнате». Какое замечательное описание, почти критика!

Он походил на государственного узника в Тауэре. Он посмотрел вокруг, заглянул в альковы, в окна, похожие на амбразуры; гобелены и огромные занавеси угнетали его; затем он задумался, кто еще приедет в гости, кого из дам он поведет к обеденному столу, как рано сможет отговориться и ускользнуть в постель; тогда, среди этих отрывочных мыслей, внезапно возникло занятное острое ощущение — за ним наблюдают. Кто-то, находящийся совсем рядом, следит за ним. Он отогнал непрошеную фантазию, как только она зародилась, списав ее на размер и таинственность древних покоев. Но вопреки всему эта мысль продолжала дразнить его, и несколько раз Даттон ловил себя на том, что нервно оборачивается, чтобы глянуть через плечо. Это не было просто призрачное чувство; не в его характере было созерцание всяческих призраков. Странная идея, надежно угнездившаяся в его мозгу, основывалась, как он полагал, на словах слуги-ирландца — а точнее, на чем-то, так слугой и не произнесенном. Он лениво позволил воображению заняться этим делом. Кто-то дружественный, но любопытный, открытыми всевидящими глазами наблюдал за ним. Кто-то очень маленький прятался в огромной комнате.

Он посмеялся над этим; но на самом деле он чувствовал что-то другое. Некое значительное чувство овладело им: он должен шагать мягко, чтобы не наступить на какое-то крошечное живое существо, мягкое, как котенок, и неуловимое, как мышонок. Один раз, в самом деле, уголком глаза он уловил какое-то движение: будто маленькое крылатое существо пронеслось мимо больших фиолетовых занавесей в другом конце комнаты. Это было у окна. «Птица, или что-то еще снаружи», сказал он сам себе, смеясь, но все-таки передвигался большей частью на цыпочках. Это стоило ему некоторых усилий: он все-таки был слишком велик. Он ощутил теперь более дружественный интерес в величественной, внушительной комнате.

Звук гонга вернул его к действительности и прервал игру воображения. Он побрился и тщательно продолжал одеваться; он был медлителен и нетороплив в движениях, как все большие люди, и к тому же очень любил порядок. Но когда Даттон собирался вставить в воротник булавку, то нигде ее не нашел. Это был ничего не стоящий кусочек меди, но самый важный; у Даттона была только одна. Пять минут назад она лежала в кольце воротничка на мраморной плите; Даттон сам тщательно уложил ее туда. Теперь вещица исчезла бесследно. Он начал горячиться и искать менее старательно. Даттон настолько расстроился, что продолжил поиски на четвереньках. «Проклятущая дрянь!» — ругнулся он, поднимаясь с колен, его рука болела в том месте, которым он задел о нижнюю часть буфета. Складка на брюках утратила свою идеальную гладкость, волосы сбились набок. Он слишком хорошо знал неуловимость подобных маленьких объектов. «Он объявится снова», — попытался рассмеяться он, — «если я не стану уделять этому внимания. Прок…» — он резко заменил прилагательное, как будто почти сказал нечто опасное, — «Непослушная маленькая дрянь!» Он продолжал одеваться, оставив воротничок напоследок. Он прикрепил резак для сигар к цепочке, но маникюрные ножницы, как теперь стало очевидно, тоже куда-то подевались. «Странно», — заметил он, — «очень странно!» Даттон посмотрел туда, где ножницы были несколько минут назад. «Странно!» — повторил он. И наконец, в отчаянии, он позвонил в звонок. Тяжелые занавеси качнулись внутрь, как только он сказал: «Войдите», отвечая на стук; и ирландец с веселыми огоньками в глазах появился в комнате. Он глянул на Даттона то ли с волнением, то ли с надеждой.

— Вы, кажется, что-то потеряли, сэрр? — сразу произнес он, как будто уже все знал.

— Я звонил, — сказал Даттон, немного обиженный этим, — спросить, не могли вы найти для меня булавку на воротничок — на этот вечер. Любая подойдет.

Он не сказал, что потерял свою. Кто-то, почувствовал Даттон, слышит весь разговор, и этот кто-то будет радоваться и хихикать. Что за абсурдное предположение!

— Вроде этой, сэрр, такую вы желали? — спросил юноша, извлекая потерянную деталь из-под воротника, лежавшего на мраморной плите.

— Вроде этой, да, — запнулся Даттон, пораженный до глубины души. Он просто невнимательно посмотрел, конечно, булавка лежала на том же месте, где ее оставили. Он почувствовал себя уязвленным и одураченным. Было совершенно очевидно, что мальчик владел ситуацией, ожидал ее. Как будто булавку взяли и подложили преднамеренно.

— Спасибо, добавил Даттон, наклоняясь, чтобы скрыть выражение лица, когда парень отступил — с усмешкой, вообразил Даттон, хотя ничего и не видел. Почти тотчас же, казалось, он снова вернулся, притащив маленькую картонную коробку, содержавшую целую коллекцию уродливых костяных булавок. Даттону показалось, что все это было подготовлено заранее. Как глупо! И все же на заднем плане маячило нечто реальное и истинное и — абсолютно невероятное!

— Они не пропадут, сэрр, — услышал Даттон то, что парень произнес уже в дверях. — Они недостаточно ярко блестят.

Он решил сделать вид, что не расслышал.

— Благодарю, сказал он кратко, — они вполне подойдут.

Наступила пауза, но парень не уходил. Глубоко вздохнув, он произнес очень быстро, как бы набравшись храбрости:

— Только яркие и красивые вещицы он и забирает, сэрр, если позволите. Он берет их для своей коллекции, и его вообще ничем не остановишь.

Фраза прозвучала с нажимом, и Даттон, слыша это, позволил себе по-человечески подойти к делу. Он обернулся с улыбкой.

— О, он берет эти вещи для своей коллекции, не так ли? — спросил он чуть помягче. Парень выглядел ужасно пристыженным, признание повисло на его губах.

— Маленькие яркие и красивые вещи, сэррр, да. Я сделал все, что мог, но есть вещи, против которых он никогда не может устоять. Костяные, однако, вне опасности. Он и не взглянет на них.

— Я полагаю, он последовал за тобой из самой Ирландии, а? — спросил гость.

 Лакей повесил голову.

— Я сказал отцу Маддену, — произнес он, понизив голос, — но это было не самое лучшее решение. Он выглядел так, как будто был уличен в воровстве и боялся потерять место. Внезапно, глянув на Даттона своими синими глазами, он добавил: