Роберт улыбнулся.
— Даю вам слово, — он был рад что может что-то пообещать ей. — Мне очень жаль, что пугал вас раньше. Очень жаль Я… — эти слова вырвались у него неожиданно, и он замолчал.
Девушка поежилась от холода. Она не сводила глаз с его лица, но теперь ее глаза уже были не испуганные, а скорее внимательные и недоумевающие.
— Вы что-то хотели сказать?
— Я хотел извиниться… Мне нравилось смотреть на вас, когда вы хозяйничали на кухне. Когда готовили. Вешали занавески. Я не пытаюсь оправдываться. Объяснить что-нибудь трудно. Но я не хочу, чтобы вы боялись меня. Я не преступник. Просто чувствовал себя одиноким, у меня была депрессия, и я смотрел на девушку в кухне. Понимаете? — По ее молчанию он почувствовал, что она не понимает, не может понять. Да и кто поймет? У него застучали зубы. Он вспотел, потом ему стало холодно. — Я и не ждал, что вы поймете. И не жду, что вы простите. Я только пытаюсь объяснить И ничего не получается. Уверен, что и не получится, потому что истинной причины я и сам не знаю. Не то, что истинной причины… — он облизал холодные губы. Теперь она будет презирать его. И уже никогда, думая о ней, он не сможет отделаться от мысли, что она его презирает. — Наверно, вам лучше уйти в дом. Здесь холодно.
— Снег пошел, — удивленно сказала девушка.
Роберт быстро оглянулся на дорожку, увидел падающие белые хлопья, и улыбка тронула его губы. Сам по себе снег показался ему нелепостью, а то, что они заговорили, нелепостью вдвойне.
— До свидания, мисс Тиролф. До свидания.
— Подождите
Роберт обернулся.
Девушка стояла глядя на него, и больше не держалась за дверную ручку.
— Если у вас депрессия, вряд ли она усилится из-за того… из-за того, что я…
Он понял.
— Спасибо.
— Депрессия — это ужасна Все равно что болезнь Из-за нее можно лишиться рассудка.
Он не знал, что ей ответить.
— Надеюсь, вы не слишком ей поддаетесь, — добавила она.
— А я надеюсь что у вас депрессии никогда не будет, — сказал он, словно загадал желание. «Никому не нужное желание», — подумал он.
— Что вы, и у меня была депрессия. Три года назад Потом, слава Богу, не повторялась.
То, как она произнесла последние слова — медленно, со значением, — помогло ему сбросить напряжение. Она сказала их таким тоном, каким говорят с человеком, которого знают давно. Ему не хотелось уходить от нее.
— Может быть, вы зайдете? — спросила девушка. Она открыла дверь, вошла в дом и придержала дверь.
Роберт последовал за ней, слишком оглушенный в эту минуту, чтобы подумать, надо ли. И вошел в кухню.
Девушка сняла пальто и белый шарф и повесила их в небольшой шкаф, а сама глядела на Роберта через плечо, как будто все еще немного боясь.
Он остановился посреди комнаты.
— Я просто подумала, что, раз уж мы все равно разговариваем, глупо стоять на холоде, — объяснила она.
Он кивнул.
— Спасибо.
— Может быть, снимете пальто? Хотите кофе? Я только что сварила
Он снял пальто, сложил подкладкой наверх и повесил на прямую спинку стула, стоявшего возле двери
— Большое спасибо, но я перестал пить кофе. У меня от него бессонница.