— Ну что, Рамон, будем ложиться спать? — спросил Теодор, вернувшись в гостиную.
Рамон взглянул на него, отрываясь от фотографии, оставленной Саусасом, и небрежно бросил её на диван.
— Нет, Тео, мне что-то захотелось пойти немного прогуляться.
— Ты надолго? Уже одиннадцать.
— Нет, Тео, я скоро вернусь, — сказал Рамон и попытался изобразить на своем лице подобие улыбки. — Нет, плаща мне не надо. — Он открыл дверь и вышел на улицу.
Иносенса задержалась в гостиной, где Теодор в то время пил кофе.
— Сеньор, можно вам задать вопрос… это насчет сеньора Рамона… Вы же сами сказали, чтобы я не говорила с ним о сеньорите Лелии, — почтительно проговорила она.
Теодор вздохнул.
— Он все ещё не хочет верить в то, что в её смерти виновен не он, а кто-то другой, Иносенса. Но я не сомневаюсь, что он изменится. И уже очень скоро. Как только мы найдем того парня с кашне.
— Да-да, кашне, — радостно заулыбалась Иносенса.
— А также того, кому оно принадлежит, — добавил он, чувствуя, как его душу захлестывает отчаяние. И с чего это он решил, что кашне было найдено именно на месте преступления? А что если в том бумажном конверте не было ничего, кроме порнографических открыток? И вообще, возможно, этот парень никогда не переступал порога квартиры Лелии! Теодор отправился наверх с твердым намерением взяться за работу над обложкой для «Правдивой лжи». Он собирался дождаться возвращения Рамона, как бы поздно тот ни пришел, потому что не был уверен в том, что Рамон захватил с собой ключи от входной двери.
Поработав у себя в студии чуть меньше часа, Теодор решил принять ванну, а потом снова продолжить работу уже переодевшись в халат. Он принялся выкладывать из карманов костюма разные полезные мелочи, когда на глаза ему попалась его записная книжка. Раскрыв её на нужной странице, он подошел к телефону.
Эдуардо Паррал жил в пансионе. Трубку сняла горничная, и ему пришлось долго ждать, пока она ходила смотреть, дома ли он. В конце концов в трубке раздался звонкий голос молодого мужчины:
— Я слушаю.
— Алло, Эдуардо. Говорит Теодоро Шибельхут. Как поживаешь?
Эдуардо, похоже, обрадовался его звонку, спросил, как у него дела и не слышно ли новостей, имея в виду, разумеется, новости о ходе расследования.
— Ну, вообще-то, кое-что есть. Правда, пока ещё не понятно, удастся ли использовать ту информацию. В общем, я позвонил тебе в столь поздний час, чтобы предупредить, что следователь, капитан Саусас, возможно, завтра навестит тебя и задаст несколько вопросов. Эдуардо, надеюсь, это не доставит тебе больших неудобств.
— Ну о чем речь, дон Теодоро, вовсе нет! — дружеским тоном сказал Эдуардо. — Правда, завтра во второй половине дня меня не будет дома, но зато все утро я буду у себя.
— Хорошо. Думаю, будет лучше, если капитан Саусас сам расскажет тебе о цели своего визита.
— Да, конечно, — вежливо согласился Эдуардо.
Теодор в силой сжал телефонную трубку.
— Послушай, Эдуардо, а ты в последнее время ничего странного не замечал? Ну, там, необычные телефонные звонки или ещё что-нибудь в этом роде…
— Не-ет. — Он тихонько рассмеялся. — Если, конечно, не принимать во внимание сегодняшний день. Мне позвонил какой-то полоумный и поинтересовался, не терял ли я кашне. И так настойчиво спрашивал, я бы даже сказал, угрожающе. Своего имени он не назвал. Но посоветовал мне хорошенько подумать, потому что это мой последний шанс. Самый-самый последний! — Он снова рассмеялся.
— И в котором часу это было? — упавшим голосом спросил Теодор.
— Примерно часа два назад. В девятом часу, как раз во время ужина.
— А ты не помнишь, звонок был, случайно, не междугородний?
— Не-а. Звонили откуда-то из города. А что?
— Да нет, ничего… — Теодор вытер ладонью лоб, на котором выступила испарина. — Капитан тебе сам все завтра расскажет. Я же больше ничего тебе сказать не могу.
— Послушай, так что все-таки происходит? А?
Теодор замялся.