Игра на выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что ж… я утешу его. Я должен выполнить свой долг духовного наставника, — сухо заявил он и даже слегка улыбнулся.

— Но вам же должно быть известно, что полицейские сняли с него все обвинения. Он не виновен.

Священник надменно улыбнулся.

— Это меня не касается, сеньор.

— Но вы должны попытаться убедить его в том, что он не виновен, — тут же возразил Теодор, но взгляд падре был равнодушен.

— В глазах Господа мы все грешны.

Теодора захлестнул порыв внезапного гнева.

Священник же продолжил своего восхождение по лестнице.

В душе у Теодора все кипело от злости, но он так и не придумал ничего подходящего, чтобы крикнуть ему вслед. В голове почему-то вертелась лишь дурацкая фраза «l'esprit d'escalier».[19] Жалкий придурок! Как он собирается утешать Рамона? Заверит бедолагу, что адово пламя будет жарче, чем любой из земных костров? Уж в ком действительно нуждался Рамон, так это в хорошем психиатре! Выскочив на улицу, Теодор нечаянно налетел на выложенную прямо на тротуаре пирамиду из апельсинов, отчего добрая половина фруктов оказалась в сточной канаве.

— Да что же это делается! Смотреть надо, куда идешь, а не переться напролом! — запричитала толстая старуха, сидевшая на подушке, положенной тут же на тротуаре.

— Извините. Простите, ради Бога. — Теодору показалось, что пирамида из апельсинов была выложена здесь, на самом ходу, специально для того, чтобы он на неё наступил и почувствовал себя ещё более глупо. Однако, подавив свой гнев, он старательно собрал апельсины и вручил их торговке, вскользь подумав о том, что подавляющее большинство мексиканцев, пожалуй, не стали бы утруждать себя подобными глупостями. Но Теодор сознавал, что в этой стране он forastero,[20] а потому его поведение должно быть безупречным. Он улыбнулся и протянул старухе пять песо, за что был вознагражден вполне дружелюбной улыбкой и искренним «Да воздаст вам Господь, сеньор!» Эта последняя фраза ещё долго звенела у него в ушах.

Глава 14

2 марта 1957

Сегодня впервые после смерти Лелии рисовал с вдохновение и желанием. Композиция в желтых тонах, вид из окна моей студии. Впервые за все это время ощутил приятную усталость после трудового дня — обычно она возникает тогда, когда я начинаю думать о том, что сделано за день. От Рамона ничего не слышно, и Саусас говорит, что заниматься его лечением никто не собирается. Полиции он больше не нужен. Они оставили его на попечение священников — которые безоговорочно верят всему, что он говорит.

У меня появилось ощущение, что люди на улице только и делают, что следят за моим домом, но стоит мне только приглядеться к ним чуть попристальнее, как я понимаю, что ошибся. И все же Иносенса утверждает, что при ней никогда не было «молчаливых» телефонных звонков. Можно подумать, что кто-то наблюдает за мной, чтобы знать, когда я дома и даже когда я могу самолично поднять трубку, так как примерно в половине случаев на звонки отвечает И.

Знакомые американцы (Эрнст и Джуди Раймер, Пол Шипли) пригласили меня на обед, но у меня не было настроения встречаться с кем бы то ни было, и поэтому я выдумал благовидный предлог, чтобы отказаться. За последнюю неделю я лишь раз виделся с Р., и ещё раз с Хосефиной и Ольгой. Хосефина хочет верить в то, что Р. виновен так же сильно, как я хочу быть уверенным в его невиновности. «Если он невиновен, то зачем нужно было затевать всю эту комедию,» — с жаром говорит Х. В ответ же на все пои попытку уговорить её не осуждать Р., она лишь смеется, и говорит, что сам я тоже его осуждаю, и что мне никогда не удастся убедить её в том, что в душе я не таю злобу на Р.

Позапрошлая ночь: мне приснилось, что Лелия украшает свою квартиру разноцветной мишурой для карнавальной вечеринки. В том сне ничего не произошло, но проснулся я со странным ощущением радости. Х. вместе с Санчесом-Шмидтом (очень порядочный человек) готовятся к распродаже картин и рисунков Лелии, а также освобождают от вещей её квартиру. Для меня стало большим облегчением, что Х. не просит меня помочь. Хотя я предложил свою помощь. Х. отдала мне серебряную шкатулку — Л. никогда её не чистила, но эта вещица все равно мне очень нравилась — в которой Л. хранила свои драгоценности и дешевые безделушки. Мне на память достались как раз последние, и то не по моему выбору: золотая булавка с украшением в виде витой «восьмерки», несколько мелких жемчужинок и одна серьга причудливой формы. Вот что получается, когда человек из скромности заявляет, что ему ничего не надо!

Заложив пальцем страницу, Теодор принялся перелистывать исписанные страницы. Этот дневник он начал вести два с половиной года назад. Записи вносились не каждый день. Кое-где он делал небольшие зарисовки, и чаще всего рисовал Рамона, который никогда не соглашался попозировать ему. Теодору нравилось изображать его в анфас в виде римлянина, увенчанного лавровым венком, и в профиль в образе мужественного испанского тореро, причем оба рисунка обнаруживали большое портретное сходство с оригиналом. Там же он наткнулся и на выполненный чернильной ручкой шарж, на котором он изобразил самого себя потчующим в кухне Лео, ставя перед котом одной рукой тарелку с разделанным лобстером, а другой поливая блюдо растопленным сливочным масло из соусника. Ниже был приведен их диалог:

Теодор снова раскрыл дневник на недописанной странице и добавил:

Около полуночи, когда Теодор сидел в гостиной, зазвонил телефон. Внезапно у него появилось предчувствие, что если он снимет трубку, то в ней опять воцарится молчание, и он стал лихорадочно припоминать, что собирался высказать неведомому молчуну. Эти мысли тревожным вихрем пронеслись у него в голове. Он протянул руку к телефону, чувствуя, как потеет ладонь, и решительным движением снял трубку.

— Слушаю!

В трубке послышались приглушенные голоса, а затем:

— Алло. Дон Теодоро, это вы?

Теодор вздохнул с облегчением.

— Si, Артуро.

— Дон Теодоро, извините за столь поздний звонок, но Рамон очень хочет увидеть свою птичку, — с отчаянием в голосе проговорил Артуро.

— Он хочет, чтобы я её привез?

— Нет, он сам приедет. Или сегодня уже слишком поздно?

— Ну что ты, совсем нет.

— Тогда мы будем у вас через несколько минут. Ладно, дон Теодоро?

[19] задним умом крепок (фр.)

[20] чужак (исп.)