Игра на выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ни с кем. Этого не было.

— Кто из них мог часто бывать здесь? А возможно, был и влюблен в нее?

Теодор вспомнил было об одном молодом и настырном художнике из Пуэбла. Но тот давно уже потерял надежду и оставил все попытки. Нет, Эдуардо на такое был не способен.

— Других мужчин у неё не было, — медленно проговорил Рамон. — Мы были её друзьями, Теодор и я. А все прочие были просто…

— Знакомыми, — подсказал один из детективов, и все, кроме Саусаса и Теодора, опять покатились со смеху.

— Тогда как насчет бывших любовников? Ведь вы двое, наверное, были у неё не первыми, не так ли? — Саусас испытующе глядел на Рамона.

Тягостное молчание затягивалось, и тогда Теодор сказал:

— Лично я никогда не был знаком ни с кем из её бывших любовников.

— Но, может быть, вам известны имена кого-либо из них?

— Лишь одного. Его звали Кристобаль Вагнер. Она говорила, что теперь он живет в Калифорнии.

Рамон закрыл лицо руками. Вероятно, Кристобаль был первым любовником Лелии, и вне всякого сомнения, он сыграл важную роль в её жизни. Она даже как-то раз поведала Теодору — и, наверное, Рамону тоже — о том, что это был единственный мужчина в её жизни, за которого ей хотелось выйти замуж. Лелия редко упоминала его имя в разговоре, но всякий раз Теодор ловил себя на мысли, что ревнует её к этому неведомому сопернику. Вне всякого сомнения, то же самое творилось и с Рамоном. Лелии было двадцать лет, когда судьба свела её с Кристобалем. Когда они расстались, ей было двадцать три. Теодор отвечал на вопросы Саусаса о нем, стараясь не упустить из виду ничего из того, что ему было известно. Теперь ему, наверное, уже сорок; он был архитектором; семь лет тому назад уехал в Северную Америку и обосновался в Калифорнии. Насколько Теодору было известно, в Мексику за все это время он так ни разу и не возвращался, а писем Лелия ему не писала. По той простой причине, что он теперь женат, и у него уже есть дети. О других её бывших любовниках в Мексике Теодору ничего известно не было, но Саусас не унимался, в очередной раз призывая его «напрячь память».

— Она же была художником! — вдруг выкрикнул Рамон. — Вот её работа! Глядите! — Он взмахнул рукой, широким жестом обводя комнату.

Не переставая ухмыляться, мужчины начали озираться по сторонам, придирчиво поглядывая на развешанные по стенам рисунки.

— Она была ничем не хуже вот его! — Рамон агрессивно кивнул на Теодора. — А может быть, даже лучше!

В дверь громко постучали. Саусас медленно подошел к двери и открыл её.

— Я тетя сеньориты Бальестерос, — сказал женский голос.

Теодор тут же бросился ей навстречу.

— Тетушка Хосефина, — пробормотал он, обнимая её и целуя в щеку.

Тетушка Хосефина, женщина лет пятидесяти с блестящим пучком черных волос, заколотых на затылке при помощи серебряного гребня, и легким налетом фиолетовых теней на веках, позволила себе на мгновение коснуться щекой плеча Теодора. Затем она подняла голову и обратилась к Саусасу:

— Скажите, где она?

— В спальне, — ответил Саусас.

Теодор пошел вместе с ней, поддерживая её под руку. Он мог бы взять под руку и Игнасию, её дочь, которой совсем недавно исполнилось двадцать три года, но коридор был слишком узок для того, чтобы они могли все вместе пройти по нему. Игнасия шла следом, а вместе с ней и те трое или четверо мужчин, что проскользнули в квартиру вместе с Хосефиной. Теодор узнал лишь одного из них — хозяина местного магазинчика, с которым Лелия иногда здоровалась, проходя мимо дверей его заведения.

Хосефина испуганно охнула и затем из её груди вырвались странные звуки, отдаленно напоминающие голубиное воркование — она с трудом удерживалась от того, чтобы не разрыдаться.

— Лучше вам на это не смотреть, тетушка Хосефина, — проговорил Теодор, поглаживая её руку. Он попытался уговорить Игнасию отойти и не глядеть, но девушка осталась стоять на пороге, вцепившись в руку матери. Теодор вернулся обратно в гостиную. — Почему бы вам хотя бы лицо ей платком не закрыть? — спросил он, обращаясь к Саусасу и толстому офицеру полиции. — Или что, так не положено?

Дверь снова содрогнулась от стука. Похоже, на этот раз в неё колотили ногами.

— Это пресса! Ну так что, откроете сами, или нам высадить дверь?

— Мы снимаем отпечатки пальцев! — зычно гаркнул Саусас. — Вам тут делать нечего! Заткнитесь и не мешайте работать! А вы кто такие? — строго спросил он у зевак, вошедших вместе с Хосефиной.

— Хосе Гарвес, к вашим услугам, — представился высокий, дородный сеньор, державший в руках снятую с головы шляпу. — Я поставлял вино к столу сеньориты.

— Гм, — хмыкнул Саусас, почесывая свои черные усы. — А вы?

Тот, к кому был обращен этот вопрос лишь потупился и развел руками. У него в глазах стояли слезы, он не мог говорить. Теодор же узнал в этом человеке местного булочника.