— Не за что. Я ничего не имею против твоего платья, но этот костюм действительно больше идет тебе.
Алиса осмотрела себя и улыбнулась ему.
— Точно! И я уверена, что во многих ситуациях буду очень рада тому, что на мне такие практичные брюки!
— В этом я не сомневаюсь, — тихо пробормотал слуга. — Ах, кстати, в Риме тоже есть газеты!
Он опустил руку в карман накидки и достал новое издание газеты «Оссерваторе романо».
— Если будешь прилежно учить итальянский, то скоро сможешь прочесть ее.
— О, это чудесно. Мне уже так не хватает этого.
Она раскрыла газету и стала рассматривать картинки.
— Не сейчас! Пока отложи ее.
Алиса, вздохнув, послушалась, и Хиндрик накрыл ее саркофаг тяжелой крышкой.
— Мне так любопытно, что сегодня покажет нам синьора Энрика, — сказала Алиса сидевшей рядом Иви.
В этот момент в зал с золотым потолком вошел зевающий Лучиано. Он провел руками по взъерошенным темным волосам и сел рядом с Кьярой.
— Синьора Энрика? Я не думаю, что она вообще сегодня будет преподавать. Я слышал, что она хотела вместе с профессором Ругуччио посетить некоторые катакомбы.
Таммо, сидевший с другой стороны от Алисы, вытянул шею.
— Профессоров нет? Значит, мы свободны? Фернанд сказал, что покажет мне игру, в которую они всегда играют в лабиринтах под Парижем.
Лучиано покачал головой.
— Фернанд? — спросила Алиса. — Я думала, он тебе не нравится.
Таммо пожал плечами.
— Ну да, он грязный, плохо пахнет и говорит немного странно, но, тем не менее, вполне нормальный. Нужно только следить за тем, чтобы не рассердить его. — Он украдкой потер плечо. — В любом случае мне он больше нравится, чем все расфуфыренные подонки Дракас, вместе взятые, которые смотрят на меня так, словно я — мелкий таракан.
Алиса быстро взглянула на Франца Леопольда, сидевшего со своими кузинами немного в стороне.
— Да, это так. При этом он такой красивый, пока не откроет рот.
— Я никогда не видела более красивого юношу, — подтвердила Иви, но без страсти в голосе, с которой говорила о Франце Леопольде Кьяра.
— Я не понимаю, — сказала Алиса. — Как у вампира может быть такая прекрасная кожа, благородное лицо, величественный стан и одновременно абсолютно отвратительная натура?
— Он не такой, — возразила Иви.
— Нет?
Оба римлянина и фамалийцы из Гамбурга озадаченно уставились на нее.
— Тогда ты просто еще не слышала, как он может выражаться! — заявила Кьяра.
Иви склонила голову, отчего свет от свечей мягко скользнул по ее серебряным волосам.
— Ну, почему же. Я не только подслушала его слова, но еще и его мысли и чувства.
— И после этого ты утверждаешь, что он не самый плохой? — разгорячилась Кьяра.